Зачем над Москвой хотели установить символ зла?

Выступление Замглавы Всемирного Русского Народного Собора, Главы синодального Отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерея Всеволода Чаплина в программе «Комментарий недели» телеканала «Союз» 21 декабря 2014 года.

Попробуем подвести некоторые итоги дискуссии, окружавшей попытку установить в Москве на одном из самых высоких зданий города так называемое «око Саурона» в виде инсталляции, представляющей из себя гигантский глаз, окруженный чем-то наподобие рогов.

Многие говорят: зря эту тему обсуждали столь серьезно, это всего лишь арт-объект, всего лишь фантазия, сказка. И якобы серьезно рассуждать о том, повлияет ли этот знак на настроение людей, на их жизнь — не стоит. В конце концов, мир должен развиваться по законам рационализма, и восприятие реалий должно быть связано исключительно с реальным постижением вещей. Все, что выходит за рамки рационально осознаваемого, — это несерьезные вещи. За пределами рационального все несерьезно.

Но не случайно очень многие люди стали спрашивать и друг друга, и власти Москвы, и наше общество в целом: а нужен ли нам в самом центре столицы символ империи зла? Стоит поблагодарить власти города, которые высказались против проекта, причем они ничего не знали — по крайней мере, в нескольких профильных департаментах — о том, что готовится такого рода инсталляция. Можно поблагодарить самих авторов проекта — творческую группу «Свечение» за то, что они отказались от прямого конфликта, от самораскрутки через скандал, и решили отойти от намеченного проекта, извинившись перед теми людьми, чувства которых он задевает.

Хочется особенно поблагодарить журналистов. О проекте мало кому было известно. Ни власти Москвы, ни общественность не имели сведений об инсталляции. Только благодаря СМИ буквально за два дня до реализации проекта о его содержании стали говорить в интернете и по радио, спрашивать мнения священников и представителей православной общественности. Естественно, при этом была получена резко отрицательная реакция.

Общество сработало. Общество, в том числе через православных мирян, стало достаточно активно высказывать свое мнение, в том числе направляя заявления в правоохранительные органы, после того как типовое заявление, жесткое и грамотное, было составлено известным юристом Игорем Владиславовичем Понкиным и размещено в интернете. Люди не остались равнодушными. И их в высшей степени можно понять.

Задуманное, конечно, не могло быть только игрой и только сказкой. Неизвестно, планировали ли инициаторы акции некие мистические элементы в этом мероприятии, какие-то политические, либо квазирелигиозные смыслы. Но люди, которые инициировали эту акцию, являются достаточно неглупыми деятелями искусства. Они наверняка понимают все скрытые смыслы, заложенные в ту или иную инсталляцию: они в свое время устраивали известные акции в сотрудничестве с Департаментом культуры города Москвы, о чем сказано на сайте группы «Свечение», работали в сотрудничестве с ЦПКиО имени Горького в центре Москвы. То есть эта группа не случайно засветилась на небосклоне современного искусства — она известна достаточно серьезными мероприятиями, и о ее авторах не стоит говорить как о людях, не сознающих, что делают.

Многие наши священнослужители и миряне, в том числе председатель Синодального информационного отдела Владимир Романович Легойда, отметили странность выбора героя, который в случае реализации акции стал бы рекламным образом фильма по одному из произведений Толкиена. Почему выбрали именно Саурона — символ зла? Почему не выбрали одного из положительных героев, которыми наполнены все произведения Толкиена, связанные автором с христианскими смыслами?

Мы знаем, что он был верующим католиком, что он вкладывал совершенно сознательно христианские образы и христианскую нравственность в свои произведения. Почему эти христианские смыслы не были обозначены во время рекламной кампании перед премьерой упомянутого фильма в России?

У Толкиена упомянутый герой — это очевидный символ зла. Мы знаем, что история Саурона в произведении Толкиена связана с тем, что он был, в сущности, падшим ангелом, захватившим власть над определенным количеством людей. Он возглавил царство зла и потом, после окончательной победы добра, оказался умален и пленен, лишившись власти над подчиненными и возможности влиять на людей. То есть при помощи этого литературного образа описывается как раз то, что мы знаем из Священного Писания о прошлом, настоящем и будущем врага рода человеческого.

Символ именно этого героя планировалось вознести на самую высокую точку Москвы, чтобы он был виден всем. Эта точка видна, наверное, с четверти территории нашего города, она видна с самолета, когда подлетаешь к Москве. Появление этого символа определенно воспринималось бы многими как победа сил зла. Не случайно в свое время оккупационные войска, войдя в тот или иной город, водружали свой символ на самую высокую точку, например, на городскую ратушу, на башню, иногда даже на колокольню храма. Обычно это был флаг победившей стороны.

Неужели нам хотели показать, что зло восторжествовало над нами, что око злой силы постоянно видит нас и что Россия, Москва являются местом, где царствует зло? Неужели именно это пытались объяснить и нам, и всему миру? Неужели пытались сказать, что мы должны оглядываться на всевидящее зло? Да, мы знаем, что враг рода человеческого постоянно видит нас. Но точно так же мы знаем, что Бог нас видит. И нам нужно жить достойно Божиего взгляда, а не подстраивать свою жизнь под враждебный, губительный, подлый взор всевидящего зла.

Некоторые люди резонно спрашивали: а не произойдет ли с городом нечто худое, опасное, если он вот так безропотно позволит установить над собой символ темной силы? В ответ на это, конечно, иные люди сказали: как можно связывать образ и реальность? Сказку и настоящую жизнь? Но мы с вами знаем, дорогие братья и сестры, что наивный — именно наивный — рационализм не в состоянии понять очень многого из тех истинных реалий, из тех таинственных причинно-следственных связей, которые определяются влиянием духовного мира, в том числе мира символов, связанных с духовными сущностями, на те или иные события нашей жизни.

Да, так бывает: и крест Господень, и икона, и церковные таинства влияют на жизнь человека даже в те минуты, когда он не вполне осознает, зачем эти символы, зачем совершаются богослужения или зачем в детстве, не понимая ничего, люди принимают Святое Крещение и Святое Причастие.

Точно также на жизнь человека духовно и таинственно влияют силы зла. Они не просто отравляют сознание и психологию человека. Они способны повлиять на человека без его ведома и понимания. Об этом свидетельствует весь опыт Церкви. Об этом свидетельствует опыт практически каждого человека, который прислушивается к духовной реальности, открыт к ней, не отгораживается от нее стеной наивного рационализма, лишающего человека истинного знания в большом количестве жизненных ситуаций.

Когда шла дискуссия вокруг установки «ока Саурона» в Москве, люди рассуждали, кто берет верх в споре. Но на самом деле не так важно, кто в этой ситуации оказался более убедительным с точки зрения интернет-сообщества или с точки зрения органов власти. Важно, что очень многие граждане и практически все — самые разные — части нашего церковного сообщества в этих спорах почувствовали, кто-то на уровне аргументов от разума, а кто-то на уровне своего сердца: нельзя этого допустить, это принципиально неправильно!

Установка над Москвой символа злой силы означала бы нечто крайне несовместимое с мироощущением верующих людей и значительного числа неверующих, христиан и нехристиан, которые также высказались по поводу упомянутых планов. То, что предлагалось, не соответствовало нашему образу истории, нашему видению будущего, видению правды, пониманию добра и зла — мироощущению, которое укоренено даже у массы неверующих, в христианской традиции. Точно также оно укоренено в традициях целого ряда народов, исповедующих нехристианские религии.

Мы чувствуем, где добро и где зло. Мы не хотим, чтобы нас называли Мордором, потому что мы им не являемся. Не хотим, чтобы образ всевидящего и всемогущего зла стал на какое-то время главным образом в нашем жизненном пространстве.

Наверное, коммерсанты от рекламы и коммерсанты, эксплуатирующие здания, могут договориться о взаимоприемлемых действиях. Но эти действия, очевидно, должны происходить в офисе фирмы, в частном пространстве, в том или ином учреждении, связывающем себя с искусством, причем в данном случае также следует подумать о ранжировании доступов в то или иное помещение несовершеннолетних и иных людей, которых могут шокировать проявления современного искусства. Но наше общее пространство действительно является общим. И поэтому символические акции общегородского значения нужно обсуждать если не с жителями города, то хотя бы с авторитетами в области культуры, архитектуры, устройства общественного пространства, законодательства — а потом уже браться за их осуществление.

Будем надеяться, что впредь люди, которым небезразлично, какие символы доминируют в окружающем пространстве, будут иметь право голоса и право вето.