Ваше Святейшество, досточтимые владыки, отцы, братья и сестры!
Я мама погибшего участника специально-военной операции, Героя России (посмертно) гвардии лейтенанта Андрея Владимировича Рябцева. Но я также психолог. Мы с мужем все свои годы занимались, собственно, психологией и образования. Наверное, первый вопрос таким женщинам, как я, – как вы справляетесь? Ну, честно, на этот вопрос можно ответить тремя разными способами.
В ситуации переживания горя важно уцелеть, не быть раздавленными горем. Чтобы уцелеть, важно остаться человеком, не утратить, не уронить свою человечность. Чтобы сохранить человечность, нужно не замыкаться в горе, откликаться на смыслы и задачи за рамками своей скорби и сугубо личных переживаний. Нужно жить в меру, трудиться и нести свой крест. Это, наверное, такой первый ответ.
Второй ответ – не впасть в уныние и не озлобиться. Мы должны найти силы для повседневных дел, общения и даже планов на будущее. И это невозможно без поддержки близких. Первый человек, который приехал к нам с мужем, сразу как только узнал о гибели Андрея, был выдающийся православный психолог, академик Виктор Иванович Слободчиков, наш учитель, друг и крестный нашего сына. Обязательно нужно, чтобы в ситуации потери рядом были люди, которые вам помогают, которым вы доверяете, и кто о вас заботится. Такими людьми были наши друзья, друзья наших детей и наша община московского храма в честь чуда Архангела Михаила в Братеево.
И третий ответ. Важно исполнить Божий замысел о себе. Что это означает? Это означает порой нечто парадоксальное. Правильный ответ в ситуации такой абсолютно нечеловеческой, в ситуации горя-утраты, – это заботиться о других, создавать сообщество для таких же, как ты, организовывать концерты, встречи, воспитывать молодежь. Забота о других, наверное, заложена в культурном коде женщин Русского мира. Сообщество женщин, которые потеряли самого главного в жизни мужчину – сына, муж – они плетут маскировочные сети, решают проблемы друг друга, сажают деревья, пишут стихи, ставят спектакли и так далее. Вы многие лучше меня знаете, что это распространенная практика наших общественных материнских и женских организаций.
А вот американская модель психотерапевтических групп поддержки – там человек в большей степени замкнут на себе, на своем я – у нас в чистом виде не приживается и не работает. В свое время мне очень помогла одна мысль. Разглядывая как-то семейные фотографии, я наткнулась на фотографию прабабушки, дедушкиной мамы. Обычная судьба подмосковной крестьянки. Младший сын пропал без вести, старший вернулся с войны калекой. Муж репрессирован. Сама с детьми и внуками пережила оккупацию. И она не просто выжила. Она прожила долгую жизнь, помогала дочерям, растила внуков, безо всяких сайтов, комитетов помощи, без психологов. Она выжила, значит, и я смогу выжить. Эта мысль пришла мне в голову где-то через несколько месяцев после гибели сына. Сейчас часто рассуждают о росте запроса на психологическую помощь, которая сейчас уже есть, и, естественно, запрос будет еще больше. он будет только расти. Но умеют ли современные психологи работать не с узкой симптоматикой, а с проблематикой становления человека, с его совладанием в вопросах жизни и смерти и так далее. Этому в вузах не учат или учат ничтожно мало. Многим профессиональным психологам не достает личностного ресурса для работы в ситуации горе-утраты. Очевидно, что не все приемы тут работают. Помощь в экзистенциальной ситуации участникам боевых действий и их близким должна быть не просто психологической, а духовно-психологической. Но духовность не бывает духовностью вообще. Предлагая духовное вне православного мировоззрения, мы рискуем ухудшить состояние людей. К сожалению, те общественные организации, которые занимаются помощью участникам боевых действий и их близким, не всегда хорошо различают, на каких основаниях работают те или иные специалисты. По отзывам специалистов, в нашей стране достаточно хорошо налажена психологическая помощь именно в системе медицинской и клинической психологии, психотерапии и психиатрии. Но решить задачу очеловечивания человека, пережившего нечеловеческий опыт участия в боевых действиях, потерю близких и так далее, невозможно только с одним профильным специалистом. Это хорошо понимают наши друзья и коллеги из Ассоциации ветеранов СВО и поддерживают и парней, и их родных, которые возвращаются в гражданскую жизнь, поддерживают, понятно, как в материальном плане, так и в социальном, психологическом и духовном.
Сейчас многие опасаются, о чем уже говорили докладчики, чтобы участники СВО и их близкие не превратились в своеобразное закрытое сообщество. Очень важно, чтобы участники СВО не замыкались в своем кругу, становились педагогами, шли в образование в том числе, ну и опять же в другие сферы нашей мирной жизни. В нашем образовании за последние годы накоплен большой опыт психолого-педагогического проектирования, учебной, исследовательской, социокультурной, творческой деятельности детей. Есть множество конкурсов и фестивалей различных уровней, интересные образовательные практики авторских школ, детские общественные движения и так далее. Но не так много разработок, в которых строятся конкретные форматы реализации Указа президента № 809, о котором речь идёт о традиционных ценностях. Например, для современных подростков забота о семье погибшего воина стала бы пространством для профилактики эгоцентрической позиции, воспитания тех самых добродетелей сострадания, милосердия, которых сейчас так не хватает современной молодежи. Только необходимо отметить, что проектировать такие новые форматы работы не под силу одному специалисту. Это особая задача для педагогической и даже межпрофессиональной команды, в которую хорошо было бы включить и советника по воспитанию, и классного руководителя, и школьного психолога, и социального педагога, и ветерана СВО, и, конечно, священнослужителя.
Мероприятия, безусловно, тоже очень важны, они создают ценностные эмоциональные отношения, но отдельная акция или отдельное мероприятие проблему воспитания решить никогда не сможет. Соответственно, представляется, что важными траекториями развития профессионализма психологов в нашей стране должны были бы стать такие компетенции, которые помогают человеку выжить, состояться и исполнить Божий замысел о нем. И без опоры на православную антропологию такую задачу решить невозможно. Вот такими психолого-педагогическими размышлениями я хотела бы с вами поделиться на высоком собрании. Спасибо, Господи, за внимание.