Рождественское интервью Святейшего Патриарха Кирилла телеканалу «Россия 1»

7 января 2025 года, в праздник Рождества Христова, на телеканале «Россия 1» состоялся показ традиционного Рождественского интервью Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. Предстоятель Русской Православной Церкви ответил на вопросы генерального директора ТАСС А.О. Кондрашова.

— Ваше Святейшество, низкий Вам поклон за то, что мы с Вами имеем традиционную возможность поговорить в канун Рождества.

— Благодарю Вас, Андрей Олегович. Для меня всегда это фактор в каком-то смысле даже вдохновляющий, потому что требует некой мобилизации мысли, причем в контексте реального экспромта. Поэтому это хорошая тренировка мозгов, ну и, одновременно, настрой на актуальную тематику.

— Позвольте как раз с актуальной тематики и начать. Вот уже скоро три года, как мы вместе со всей страной живем в условиях специальной военной операции, и мне кажется, мы уже даже как-то опасно привыкли к этим постоянным фронтовым сводкам. Да, мы слышим рассказы о героях, но ведь и о потерях тоже слышим. И в этот непростой период мы ведь вошли после тоже не самого лучшего периода, связанного с пандемией. Вот что это? Можно ли это считать посланием Бога русскому народу, и как мы меняемся, и меняемся ли, или все-таки черствеем и все больше закрываемся от этих вызовов — как физических, так и духовных?

— Ну, от Бога не может исходить ничего плохого. Плохое исходит от другого, того, кто противоположен Богу, кто является его противником и кого мы называем диаволом. Вот от этой силы, конечно, исходит зло — зло, которое направлено на человеческую личность, и каждый человек подвержен так называемым искушениям. Если онтологически покопаться в этих искушениях, за ними будет стоять вот эта сила. Правда, не всегда все нужно списывать на темную силу. Иногда кто-нибудь маху даст в работе и говорит: «Ах ты, диавол искусил»; особенно в церковных кругах употребляется такая поговорка, с тем чтобы сбросить с себя ответственность. Но если говорить о событиях масштабных, то в конфликтах, опаснейших для всего рода человеческого, как и в конфликтах, которые возникают на ровном месте, в общении между людьми, — мы, верующие, видим руку темной силы. Есть Бог, а есть противоположная сила. И те, кто ни в Бога не верит, ни в противоположную силу, — это люди полностью разоруженные. В том смысле, что они, пытаясь все решать своими собственными силами и нередко не находя этих сил, впадают в отчаяние от того, что проблемы не решаются. А ведь именно так нередко разрушаются семьи, именно так возникают конфликты между поколениями. Но религиозный человек, опираясь на свою веру в Бога и особенно на очень важный инструмент, который соединяет человека с Богом, то есть молитву, реально может привлекать и привлекает силу Божию, в том числе для решения проблем, в которых самому тяжело разобраться. И ответы получает такой человек; а если бы люди не получали ответ на молитвы, никакой религии (что в переводе с латинского означает «связь»), то есть связи с Богом, никто бы не чувствовал.

Ответ на молитву является самым сильным доказательством бытия Божия. И то, что люди молятся, свидетельствует о том, что это реальность. Это не миф, не какое-то заблуждение, не психическое отклонение, а это реальность. Молитва соединяет нас с Богом, и это единственная сила, посредством которой мы можем привлекать высшую Силу для решения наших земных проблем.

И ведь Господь откликается. Иногда, встречаясь с кем-то, кто приходит за советом, — ну, к Патриарху за такими советами сейчас уже редко кто приходит, — а вот когда я был священником, и даже епархиальным архиереем, многие приходили. Вопросы иногда были бытовые, совсем-совсем простые, но для человека-то непростые! И когда в ответ на все это приходилось говорить: «Ты все-таки к Господу обратись, помолись», некоторые спрашивали: «А удобно? Вот с таким простым житейским вопросом, совсем простым, бытовым?» Я всегда говорил: «К Богу удобно обращаться с любыми вопросами, но на одни Он ответит, а на другие не ответит».

Когда человек, особенно современный, соединяет свое образование, свой опыт, свои знания с глубокой религиозной верой, он становится очень и очень сильным. Если же он опирается только на свои знания, то знания могут подвести, часто так бывает. Кроме того, от знаний духовной силы не прибавляется. Знания могут тебя рационально вооружить, помочь решать какие-то рациональные задачи. А вот то, что чаще всего надрывает душу, то, что выбивает человека из себя, то, что понижает качество жизни, редко зависит от знаний. Именно в этих областях очень важно, чтобы у человека был навык общения с Богом, и через этот навык каждый человек в конце концов убедится, что небеса отвечают, что это не миф, что Бог присутствует в жизни человека.

— Вот где сегодня точно без веры никак, так это там, на передовой, как мы все говорим, «за ленточкой». И для Церкви ведь это тоже вызов? Сколько священников сегодня окормляют солдат прямо на фронте! А сколько, вместе с волонтерами, демонстрируют уже совершенно иной уровень социального служения — возьмите Курскую, Белгородскую области. Часто приходится слышать: «Война нас сделала совершенно черствыми, холодными, циничными, безэмоциональными». А другие говорят: «Ну что вы, ну посмотрите! Со времен, наверное, Великой Отечественной войны у нас не было такой искренности, такой готовности друг другу помогать!» А вот Вы какие изменения видите в обществе, среди священников и в пастве?

— Ну, я не могу сделать замер всего общества. У нас общество многоликое: есть верующие и неверующие, есть люди разных религиозных взглядов, есть городская интеллигенция, есть люди, живущие на земле. Поэтому однозначного ответа быть не может. Но, по крайней мере, я могу говорить о том, что наблюдаю среди людей верующих и среди, может быть, не очень воцерковленных, относящихся к городской интеллигенции, с которой я тоже имею возможность общаться. Эта проблема никого не оставляет безразличным. Ну, каждый человек реагирует по-своему. Для кого-то эта проблема неактуальная — это где-то далеко и не задевает ни меня, ни мою семью. Но люди государственно мыслящие, конечно, очень переживают и реально пытаются осмыслить то, что происходит сегодня с нашим народом, нашей страной. И это не только государственные мужи, но и вообще люди, которые способны более широким мерилом измерять происходящее в нашей жизни. Ну и, действительно, большие опасности. В одной из молитв, в которой мы испрашиваем у Господа мир и прекращение военных действий, есть такие слова: ибо многие ополчишася на нас. Действительно, сегодня очень многие ополчились на нашу страну; и я в свое время задал себе такой вопрос: а почему? Мы европейцы, как и те европейцы, у нас практически одна культура, очень значительный общий цивилизационный путь. Вот почему так? А потому что здесь речь идет не о цивилизации, не о цивилизационных ценностях. Здесь речь идет о том, что определенные политические силы, которым во многом удалось подчинить значительную часть земного шара, споткнулись на России.

Во-первых, потому что, как говорят некоторые простые люди, «отстаньте от нас, мы под Покровом Божией Матери!» Это совсем простые люди, а другие говорят: «У нас есть такой опыт, которого у других нет. Мы вышли победителями из двух мировых войн. Мы прожили тяжелейшие испытания, связанные с революционными пертурбациями в своей собственной стране. Мы сохранили свой народ, мы сохранили свою цивилизацию, мы сохранили свою веру». И этот ответ правильный. В каком-то смысле у России совершенно особый опыт. И вот сегодня люди, приезжающие к нам с Запада, доброжелательные люди, которые хотят разобраться, что и как происходит в России, больше всего удивляются тому, насколько жива религиозная вера в нашем народе. И это действительно очень яркий феномен. Если бы речь шла о какой-то малоразвитой стране, где сохраняются разного рода предрассудки, в том числе связанные с религиозными культами, — ну, все понятно, жители недостаточно развиты. Но мы не на низшем уровне интеллектуального и культурного развития, по сравнению с Западом, который становится все более и более безбожным, а в чем-то мы его и превосходим. И вот это является вызовом. «Что там у русских происходит? Слушайте, они там храмы строят! Сколько?! Вы что, 400 храмов собираетесь в Москве построить?» — «Да, может быть, больше». — «Как так, у нас все закрывается! У нас все перепрофилируется — в лучшем случае под мечети, в худшем под увеселительные заведения!» Вот то, что сегодня происходит, и отличает во многом больную западную цивилизацию от очень сильной, молодой и развивающейся русской цивилизации. И сила наша в том, что мы соединили небесное с земным, духовное с материальным, веру с научными знаниями. Это происходит не на какой-то маленькой географической площадке, не в каких-то искусственных условиях, а в масштабах самой большой по территории страны, с большим населением и, конечно, совершенно особой героической историей.

Вот это и беспокоит. Потому что мы — цивилизационный вызов для очень многих людей на Западе, которые и от веры отреклись, и от основных постулатов человеческой морали отказались. Я не буду много говорить о страшной тенденции менять пол и так далее — от всего этого уже просто апокалипсисом пахнет. Но там же это признается за норму! А мы говорим: «Это не норма, это грех! Это грех, это против Божиего закона! Мы так не можем и никогда этого не допустим, пока мы верим в Бога и пока наша культура связана с нашей духовной тысячелетней традицией».

Вот здесь-то и происходит настоящий конфликт. Эта брань, как у апостола Павла сказано, не против плоти и крови, но против властей, мироправителей тьмы века сего, духов злобы поднебесных (Еф. 6:12). Это конфликт мировоззренческий, в каком-то смысле духовный и даже религиозный.

— Может, боятся нашего духовного доминирования?

— Доминирования и примера. Там же тоже очень много верующих людей, которые страдают от того, что происходит. А если взять Латинскую Америку, католический мир — высочайший уровень религиозности! И происходящее на Западе всех пугает. Ну как же так — страны, где было столько святости, столько проявлений религиозных чувств, и все это вдруг разорвано в клочья, и строится неизвестно какая цивилизация. А мы являемся примером для других, альтернативой цивилизационного развития. В этом мы и представляем опасность — вот, может быть, почему многие воссташа на нас.

— Но, к сожалению, мы остаемся очень похожими на эти странные цивилизации, о которых Вы сейчас сказали, в том, что мы мало рожаем детей. Ушедший год 2024-й ведь был объявлен Годом семьи. А если подвести итоги, каким он был вообще? Что сейчас происходит с нашей обыкновенной, среднестатистической российской семьей?

— Статистика печальная. Конечно, я не владею последними конкретными цифрами, поэтому не буду измерять что-то в цифрах, но тенденция очень печальная. У нас мало семей с более чем тремя детьми. А если только два ребенка — воспроизводства нет. Муж, жена, два ребенка — значит, на место ушедших придут два человека; должно быть минимум три ребенка.

Вот в нашей семье было трое детей. Жили мы в одной девятнадцатиметровой комнате, в коммунальной квартире, и никаких проблем не было! Вот поверьте: никогда не возникало никаких коммунальных проблем, никому не было тесно, хотя я спал на такой раскладушечке, а кто-то спал на каком-то сундучке. Родители спали на кровати, знаете, с какими-то никелированными винтиками. Но не было чувства дискомфорта! А почему? Жили действительно очень дружно! У родителей была какая-то особая любовь. Может, это связано с тем, что отец же был в заключении. Мама его ждала из заключения, они прошли через такие испытания. Она ездила к нему на Колыму, когда он отбывал срок в лагере; все это было связано с таким героизмом. И потому, когда наступило благодатное время совместной жизни, оно не омрачалось ни конфликтами, ни подозрениями, ни тем более изменами, какими-то другими обстоятельствами, которые разрушают и подрывают основы семейной жизни. Поэтому семья была счастливая, хотя материально бедная, и коммунальные условия жуткие. Но, несмотря на это, даже по моим нынешним эмоциям Вы можете судить, что воспоминания о детстве у меня самые светлые.

— Это чувствуется. Ваше Святейшество, Вы неоднократно говорили, что у нас существует проблема неоязычества. А не кажется ли Вам, что люди просто уходят туда оттого, что не могут получить ответы на какие-то свои вопросы? Ну и вообще, удается ли Церкви сегодня удержать людей от этой беды?

— Никаких интеллектуальных посылов, никаких интеллектуальных причин нет, чтобы обращаться к язычеству. Язычество — это, выражаясь лингвистическим языком, плюсквамперфект, давным-давно прошедшее время, полностью закончившееся. Человечество прошло после этого через такие важные этапы культурного и религиозного развития, что обращаться к язычеству может либо человек с не совсем нормальной психикой, либо тот, кто создает некую квазирелигиозность, псевдорелигиозность, направленную на борьбу с подлинной религиозностью. А такой замысел может существовать, тем более что большой процент нашей молодежи недостаточно воцерковлен. Примеры из языческого эпоса — героизм, мужество, жестокость и так далее — действительно могут кого-то вдохновлять. Но если так, это очень печально. Глубоко убежден, что по этому пути не может идти образованный, интеллигентный человек, знающий историю своей страны, историю своей культуры, даже если он и не вполне воцерковленный. А если воцерковленный, то это уж совсем недопустимо. Думаю, это очередная блажь, которая придет и уйдет, потому что интеллектуальных и подлинно исторических корней у этого явления нет. Но даже какая-то, простите, дурь, временно охватившая общество, может иногда иметь очень опасные последствия.

— Вот посмотрите, какая дурь сейчас сопутствует этой проблеме. Сейчас наблюдается просто взрывной рост популярности, рост рынка оккультных услуг. Представляете, перед новым годом я лично читал объявление, что какие-то всем известные гадалки предлагали приехать на корпоратив за 160 тысяч рублей за полтора часа. Плюс какие-то колдуны и колдуньи, плюс маги, плюс какие-то тарологи... И, самое главное, фирмы, которые устраивали корпоративные вечеринки, их с удовольствием приглашали. Более того, что далеко ходить, у меня знакомые говорят: «Ну, гадалки — это несерьезно, конечно, но под Рождество погадать не грех ведь, погадаем». А вот Вы как к этому относитесь?

— Нельзя заигрывать с диаволом. В гадании присутствует темная сила. Если в чудесах присутствует Божественная сила и благодать, то в гадании присутствует сила диавольская. Диавол может обольщать человека, может давать ему некоторые подачки: «Вот получилось, вы посмотрите-ка, ох, как хорошо!» Но если человек втягивается в орбиту влияния темной силы, он втягивается в орбиту господства зла, и это закончится, в первую очередь, личной трагедией для такого человека. Диавол не может принести человеку ни радости, ни пользы, ни благополучия, но для того чтобы ввести в орбиту своего влияния, используются такие фокусы. Поэтому категорически нельзя заниматься ни гаданиями, ни ворожбой. Некоторые воспринимают это как некий национальный фольклор, но за этим фольклором — обращение к темной силе. Диавола человек призывает, чтобы диавол помог, — да он так поможет, что потом мало не покажется! Уж если наши благочестивые предки с этим справились — ведь тоже были искушения, девушки под Рождество ворожили, но потом все это как-то прошло, — то неужели россияне просвещенного XXI века поведутся на это искушение и будут узнавать то, что им предстоит, посредством привлечения темной силы? Я бы очень не рекомендовал — это очень и очень опасная игра! И я говорю не от ветра головы, а на основании фактов. Те, кто связывается с темной силой, не получают немедленно что-то очень неприятное, какое-то время должно пройти, но эти эксперименты никогда просто так не проходят.

Вспоминаю свою пастырскую работу еще в Санкт-Петербурге, в тогдашнем Ленинграде. Была у меня беседа с некой женщиной, детали уже ушли из памяти, но смысл сохранился. Вопрос с ее стороны был такой: «Вроде все у нас с мужем было хорошо, и материально благополучно, и работа хорошая — и вдруг началось что-то непонятное. Во-первых, муж стал изменять, потом ушел, с детьми что-то происходит...» Я спрашиваю: «А как Вы это можете объяснить? Все же было благополучно, и в браке прожили столько лет». — «Да никак не могу. Может, это не объяснение, но были эпизоды, когда я начала ходить к гадалке, и она что-то предсказывала. Вот, может, от этого?» Ну, я ей сказал: «Первое, что бы мне в голову пришло, — если такая счастливая жизнь любящих супругов и любящих детей развалилась, распалась на осколки, то, конечно, был какой-то мощный внешний удар. А такой силы удар может нанести только темная сила». Поэтому упаси Бог людей гадать, даже для развлечения. Не надо привлекать темную силу! Она и так совсем недалеко от нас. Но когда спросили у Господа: «А как изгоняется эта сила?», Он ответил: «Только молитвой и постом» (см. Мф. 17:21). Потому что молитвой мы привлекаем силу Божию, а постом мы принимаем на себя некие самоограничения, чтобы мобилизовать свои духовные силы.

— Нам бы сейчас все эти темные силы разогнать на фронте, с той стороны. Любая война, конечно, закончится миром, и все мы, конечно, мечтаем, чтобы наступил мир — конечно, через нашу победу. Но вот посмотрите, ведь мы отдаем себе отчет, что так быстро, как мир, не наступит единение. Ведь ненависть, недоверие друг к другу остается надолго. А как вернуть мир в сердца людей? Причем, говоря о людях, я имею в виду и нас, и простых украинцев, ведь мы все-таки один народ.

— Ну, во-первых, среди наших украинских братьев и сестер есть очень много людей, которые страдают от этой борьбы, от этого конфликта не меньше, чем мы, и мечтают о его прекращении. Правда, не все смеют высказать эти мечты вслух, потому что это опасно и может повлечь репрессии со стороны государства, но я знаю, что очень и очень многие желают скорейшего мира. Также совместные браки — иногда муж там, жена здесь, и даже помимо того, что и этот фактор является очень важным, связующим наши народы, еще и общая культура. Многие ведь учились в московских и ленинградских вузах, и наши россияне тоже либо работали там, либо учились, — связи огромные! Сам факт, что так легко удалось, несмотря на эти связи, возбудить ненависть и довести дело до вооруженного конфликта, конечно, свидетельствует о том, что очень большие силы были брошены на одурманивание украинского народа. Но верю, что этот дурман — кратковременное явление, подобное наркозу. Человек просыпается после наркотического сна и начинает возвращаться к реальности, подвергая сомнению те видения, которые он переживал во время наркоза. Вот так же и произойдет. Люди поймут, что это наваждение, что это действительно операция внешних сил, направленная на разрыв единого народа, не побоюсь это сказать, ведь мы все вышли из киевской купели крещения. Но для того чтобы как можно быстрее это произошло, важно, чтобы, откровенно вам скажу, поменялась политическая ориентация украинских властей. Потому что, собственно говоря, оттуда же идут все сигналы, не снизу же они идут, на борьбу с Россией, на создание из России образа врага. Но очень и очень надеюсь, что духовная и культурная потенция, вложенная в наши народы, объединенные общей историей, общей верой, в конце концов одержит победу над этими временными, но очень опасными политическими заблуждениями. Даже больше, чем заблуждениями — политическими преступлениями, которые привели к столкновению двух братских народов, к междоусобной брани.

— Ваше Святейшество, другая тема. На проблему миграции Вы указали буквально одним из первых в нашей стране — на своем высоком уровне. Вы указали на угрозу изменения российского культурного кода в результате приезда в нашу страну миллионов людей, которые часто и по-русски не говорят. С другой стороны, мы, конечно, отдаем себе отчет, что наша экономика сегодня без этих людей, часто хороших людей, не обойдется, точно не обойдется. И сегодня предлагаются уже довольно серьезные решения, как урегулировать все проблемы с неконтролируемой миграцией. А вот на Ваш взгляд, какое здесь должно быть решение?

— Ну, мне тяжело дать какую-то оценку с экономической и даже с политической точки зрения, но вот о чем я бы хотел сказать. Ну, жили же мы без мигрантов! А вот без чего мы не можем, с точки зрения сверхзаработков работодателей, так это без очень дешевой рабочей силы, на которой можно наживаться и создавать капитал. Вот без этого, наверное, кто-то и не может. Все эти требования привлечь дешевую рабочую силу проистекают от тех, кто просто не хочет потерять какую-то часть своих доходов. Но если мы обогащаемся за счет других, то повторяем тем самым страшную ошибку колониальных стран. Поэтому для интегральности нации, даже если в ней много этносов, очень важно, чтобы не было ситуации, когда эти этносы относятся к совершенно разным культурам, когда мигранты считают своим долгом сохранять все, что они привезли, отстаивать это, нередко в прямом столкновении с местными жителями. Поэтому с очень большой осторожностью нужно относиться. Кстати, многие из тех, кто приезжает из Средней Азии, очень себя хорошо ведут, хорошо работают, ну и зачем же таких людей обижать? Их не надо обижать. Но должен быть все-таки, на мой взгляд, государственный контроль, касающийся пропорций, и в первую очередь нужно привлекать рабочую силу в тех секторах экономики, где она действительно нужна, и в тех объемах, которые действительно требуются, ну и предоставлять какие-то более или менее человеческие условия. Но необязательно эта миграция должна на всю жизнь связывать себя с Россией. Все это требует государственного регулирования. Но нужно с пониманием относиться, в том числе, и к нуждам тех людей, которые сюда приехали. Они не должны быть людьми десятого класса, не должны жить в нищете. Но при всем этом использование рабочей силы мигрантов не должно создавать угрозу нашей национальной идентичности. Должны быть балансы.

— Ваше Святейшество, а можно в заключительном вопросе я попрошу Вас приподняться даже над Вашим Предстоятельством Русской Православной Церкви и в канун светлого праздника сказать какие-то главные слова всем гражданам нашей страны, даже вне зависимости от вероисповедания? Какие это слова?

— Давайте скажем, а что самое главное для всех нас как народа. Действительно, в народе нашем люди разных религий, разных национальностей, может быть, даже разного целеполагания. Мы хотим оставаться таким народом? Думаю, большинство людей скажут: да, конечно, раз это реальность, данность, то хотим. Кроме того, мы, может быть, во многом и сильны этим многообразием, а значит, нужно сделать общежитие наше внутренне бесконфликтным. Поэтому с одной стороны политика государства должна быть в первую очередь направлена на то, чтобы были сформированы такие законы, которые бы уравновешивали все силы, действующие на этой поляне. С другой стороны, чтобы обеспечивалась, несомненно, справедливость и чтобы защищались исторические, духовные и культурные составляющие, которые сформировали наш русский народ. Ни в коем случае нельзя ничем рисковать! Присутствие людей другой религии, другой культуры не должно быть вызовом или риском для нашей собственной национальной идентичности, а чтобы было так, необходимы законы, необходима определенная правоприменительная практика и, конечно, соответствующий воспитательный процесс. Люди, приезжающие сюда, должны становиться друзьями России, а в лучшем случае — ее надежными сыновьями и дочерями. Но это требует очень больших усилий и со стороны государства, и со стороны общественных организаций, а что касается Церкви, она уже проходит этот путь, и, надеюсь, мы будем и дальше идти этим путем.

— В светлый праздник Рождества — что у русского человека должно быть вот здесь, в сердце, в душе?

— Радость.

— А чем она отличается от веселья?

— Веселье — похохотал, а потом, что называется, эмоциональное похмелье. Что-то смешное, анекдоты, весь вечер хохотали, а выходишь — пустота на душе. Но радость — это то, что остается на долгое время. Радость — это то, к чему мы апеллируем в момент скорби. Мы вспоминаем эти радостные состояния. Это бывает в семейной жизни, в отношениях между супругами, в отношениях между родственниками, в отношениях между коллегами, в отношениях между бойцами, которые совместно с оружием в руках защищают Родину. Радость — это результат, в первую очередь, того, как мы общаемся друг с другом. Конечно, радость идет от Господа, поэтому мы все должны в Бога верить и закончить эту постыдную историю с нашим атеизмом. Ну, пускай остаются какие-то люди, философы, которые говорят «А я все равно не верю!» — это их дело. Но вера должна быть органической частью нашего национального самосознания. Слушайте, тысячу лет страна стояла на этой вере! Потом пришли какие-то разночинцы, интеллигенты и стали говорить, что Бога нет. Ну надо перелистнуть эту страницу! Без веры человек жить не может. С верой в Бога — надежда, с верой в Бога — нравственные принципы, реализуя которые, мы становимся счастливыми. Ни одна идеология не учит нас счастью — счастью нас учит вера и, в первую очередь, личное общение с Богом. Поэтому глубокая религиозная вера — непременный залог человеческого счастья и мирного человеческого общежития.

Ну и второе, конечно, — сохранение наших культурных традиций, защита нашего культурного кода. Мы ни в коем случае не должны в этой глобализации потерять себя как народ. Ну и, если уж перейти совсем к горизонтальному измерению, важно, чтобы был порядок в стране. Нужно бороться со всяким проявлением преступности, защищать слабых и оберегать нашу молодежь от всяких дурных и опасных влияний. Вот так, в нескольких словах.

— Ваше Святейшество, сердечно поздравляю Вас с праздником!

— Благодарю Вас.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси