Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
Особенными чувствами сопровождается сегодня богослужение в этом святом храме перед мощами святителя Филиппа, митрополита Московского, человека святого, мудрого, любвеобильного. И настолько личная святость возвышала его в глазах современников, что глубоко благочестивый царь Иоанн Васильевич, почитавший духовенство, почитавший святыни, строивший храмы, приблизил его к себе и был счастлив общаться с таким духоносным человеком.
Казалось бы, ничто не предвещало катастрофы, трагедии, но она произошла. Произошла потому, что в то время царь Иоанн Васильевич, по прозвищу Грозный, боролся с оппозицией в лице Боярской думы. Став царем, он осознал личную ответственность за судьбу страны и, конечно, знал, как много противоречивых интересов сталкивается в Боярской думе, как борются бояре за свою власть, за свои материальные средства, за то, чтобы одному стать над другим и так далее. Эта группа людей, именуемых Боярской думой, должна была в первую очередь думать о судьбах страны и, может быть, и о них думала, но слишком много было внутренних противоречий, и царь Иоанн Грозный с осторожностью посматривал в ту сторону, справедливо полагая, что от богатых, влиятельных людей может исходить не только добро, но и опасность для Отечества. Находясь в состоянии постоянной тревоги и проистекавшей из нее особой бдительности, царь был очень осторожен в том, чтобы проявлять доверие к боярам.
Святитель Филипп также был из боярского рода Колычевых, из тогдашней русской аристократии. Человек выдающихся способностей, прекрасный проповедник, он был вровень царю, и так они и стояли в этом храме: здесь — царь, а здесь — святитель Филипп, как и полагалось в тогдашней Руси. Но, может быть, злые наветы вражии внушили царю чувство недоверия к митрополиту. Царь заподозрил его в опасных деяниях, будто митрополит склоняется к поддержке Боярской думы. Отличаясь, по всей вероятности, болезненной подозрительностью, Иоанн Грозный внушил себе, что от митрополита может исходить опасность для царского трона, что никак не соответствовало действительности. В какой-то момент, когда эти подозрения стали перерастать в навязчивое состояние, царь принимает страшное решение убить святителя. И посылает в монастырь, где находился митрополит Филипп, своего ближайшего приближенного Малюту Скуратову, который возглавлял тогда опричнину, чьей задачей было наблюдение за внутренней жизнью и наказание, вплоть до умерщвления, тех, кто мог представлять опасность для самодержавия. И Малюта Скуратов, войдя в келью к святителю Филиппу, задушил его подушкой.
Позже цари в этом храме, у гробницы святителя Филиппа, просили прощения за своего пращура, за его страшное деяние — убийство святого Божиего человека. Но эта самая, может быть, трагическая страница в истории Средневековой Руси не смыта никаким покаянием. Святой митрополит был умерщвлен по прямому указанию царя, и трагедия эта особенно остро переживается людьми, знающими историю, которые приходят в святые стены сего храма. Не понравилось царю, что святитель был окружен таким почетом, уважением и любовью, и из этой неприязни возникло стремление убить митрополита.
История во всем разобралась и вынесла свой вердикт. Святитель Филипп ни в чем не был виноват — виноват был царь из-за своей несдержанности и даже, может быть, болезни. Виноваты были те, кто подстрекал царя, кто не остановил его. Может быть, царь и смирился бы, но никто его не удерживал, и потому убийство святителя стало неким коллективным злодеянием.
Но ведь правду Божию утаить невозможно — это истина для всех народов, для всех времен, в том числе и для нашего времени. Иногда мы совершаем что-то плохое, думая, что никто не видит, не слышит. Но Господь-то все видит и все слышит! Затевает что-то плохое муж в отношении жены, но так, чтобы она не видела и не слышала, — а Господь видит и слышит. Делает жена что-то плохое по отношению к мужу, думая, что он не узнает, — а Господь видит и слышит. И все это на Страшном суде будет открыто и послужит наказанию людей, которые, находясь в браке, совершали недоброе, злое, греховное друг против друга. Я привел пример брака, но ведь это можно отнести к любым отношениям со всеми, с кем нам приходится по жизни встречаться.
Наученные этим событием, мы знаем, что никогда не надо добиваться своих целей злом, особенно таким, которое может нанести другому непоправимый ущерб. Никогда! Никакая карьера, никакая политическая выгода, никакие материальные приобретения за счет жизненной катастрофы не будут оправданы и не принесут никакой пользы. А если мы научены, то должны включить и этот урок в свое сознание, свою память и свой образ действий. Если же кто-то намерен причинить вред другому человеку, пусть вспомнит историю святителя Филиппа и Малюты Скуратова, то, что Малюта вошел в историю России как изверг и убийца, а митрополит Филипп — как святой человек.
Всему этому мы учимся из истории нашей Церкви, но также и тому, какими нам следует быть, чтобы даже грех не сокрушил самое главное — наши убеждения, нашу веру. Молитвами святителя Филиппа, митрополита Московского, да хранит Господь и Отечество наше, и град наш Москву; а всех нас, верных чад Русской Церкви, да умудряет и укрепляет на пути спасения. Аминь.
Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси