Законопроекты от имени Либеральной партии Молдавии представил ее председатель Михай Гимпу, который, будучи и. о. президента в 2010 году, подписал Указ об учреждении 28 июня «дня советской оккупации». Указ впоследствии был признан неконституционным, однако в соответствии с ним успели установить на центральной площади Кишинёва мемориальный камень в память «жертв советской оккупации».
Гимпу заявил, что осудить «преступления коммунистического тоталитарного режима» — это «моральный долг» молдавских парламентариев, которые, тем самым, «почтили память наших предков и родственников, которые пострадали от коммунистического тоталитарного режима», к тому же «преступление, которое осталось ненаказанным, будет повторяться». На этом же заседании было принято постановление «об исторической и политико-правовой оценке тоталитарного коммунистического режима в Республике Молдова», в котором также были осуждены «действия всех лиц, участвовавших в совершении преступлений против человечества». То есть, де-факто «осуждаются» не конкретные преступления конкретных лиц, а советское прошлое республики как таковое.
Таким образом, Молдавия присоединилась к клубу постсоветских государств, полагающих главным направлением внутренней политики борьбу с собственным прошлым. Хотя у такого решения молдавского парламента есть и персональные особенности — не совсем понятно, каким образом Михай Гимпу намерен «наказывать» события уже достаточно далёкого прошлого, дабы они не повторились?
Однако ещё интереснее то, что на самом деле скрывается за желанием «осудить» что-то из прошлого. Известно, что все попытки на общегосударственном, законодательном уровне «бороться с коммунизмом» редко являются вещью в себе. Обычно такая деятельность сопряжена с внутренней дискриминацией языковой и гражданской, фальсифицированием истории, страдающим от нехватки ресурсов государственным бюджетом, а на международной арене сопровождается более или менее скрываемой русофобией. Тем самым, как бы подтверждая правоту высказывания, согласно которому те, кто стреляет в коммунизм, обычно попадают в Россию.
Поскольку трудами некоторых бывших советских республик уже сформирован существенный «мировой опыт» осуждения коммунизма, можно подвести определённые итоги такой деятельности. Прежде всего, желание перечеркнуть, объявив его преступным, чуть ли не век своей истории, в котором имели место великие свершения и подвиги во имя общих идеалов большого государства, провоцирует гражданский конфликт. И который раскалывает общество на две части, причём определить, кто в меньшинстве — не всегда возможно, а сказав «а», взявшись осуждать коммунистическое прошлое, нужно говорить и «б». Что означает — ревизионизм, для усиления впечатления от «ужасов коммунизма» приходится возвеличивать его врагов, что приводит к возведению нацистов в ранг видных исторических персон и примеров для подражания. А также, в особо патологических случаях, к форменным репрессиям по отношению к своим же согражданам, вся вина которых состоит в том, что их жизнь в одночасье была признана «преступной», так как не совпадает с лояльными к фашистской Германии взглядами новых властей. Так было, например, с главой Антифашистского комитета Эстонии, Героем Советского Союза Арнольдом Мери.
Очевидно, что попытки бороться с прошлым приведут в Молдавии к намного большим последствиям, нежели в Прибалтике. Коммунистическая партия Молдавии является наиболее многочисленной партией в стране, что говорит о значительных симпатиях граждан Молдавии. Перенос Бронзового солдата в Таллине закончился возмущением граждан и реакционным подавлением тех явлений и движений, которые высказывали недовольство действиями властей. К чему приведёт попытка косвенно объявить преступниками половину населения Молдавии, если судить по распределению голосов на прошлых парламентских выборах, сказать сложно.
Тем более, что принятый закон фактически выбрасывает за рамки законного существования Партию коммунистов республики Молдова, которая очевидным образом использует символику, отныне незаконную. Хотя Михай Гимпу уверяет, что «закон запрещает символику, которая используется коммунистами для того, чтобы манипулировать избирателями, никто не запретил их лживую партию, которая должна только изменить свою символику, говорить правду людям». Если символика не будет изменена — тогда ПКРМ не сможет принимать участия в выборах.
Председатель ПКРМ Владимир Воронин предложил коллегам по парламенту «одуматься и не раскалывать общество», охарактеризовал парламент как «дурдом», а представителей либеральной коалиции больными, на которых нельзя обижаться, напомнив о том, что «история имеет обыкновение мстить».
Из высказываний, которыми обмениваются представители двух доминирующих группировок молдавского парламента можно как минимум предположить кризис политический. И будет великим счастьем, если к уже имеющемуся прецеденту Приднестровья и, частично, Гагаузии, не добавится ещё один, вызванный принятием нового закона. Ведь наряду с антикоммунистической риторикой инициаторы данного закона проводят последовательный курс на разрыв всех социокультурных связей с Россией, которая является правопреемницей СССР, и безоговорочную сдачу молдавского суверенитета либо на откуп ЕС и НАТО, либо проще — Румынии.
Одновременно с попыткой потопить ПКРМ новым законом разрешаются любые движения и партии, которые, в отрицание всех известных исторических данных, утверждают о необходимости включения Молдавии в состав Румынии якобы на правах первородства последней и желают заменить молдавский язык на румынский. Причём в истории Румынии, в отличие от собственной, авторов закона ничего не смущает — даже фашистский режим Антонеску воспринимается как респектабельная власть середины XX века. Автор закона Гимпу не устаёт повторять, что он — румын, Молдавия и Румыния — «два румынских народа», а президент Молдавии Тимофти открыто поддерживает идею объединения двух государств.
Если задача нового закона — спровоцировать кризис в обществе, ухудшить отношения с Россией и заложить предпосылки для дальнейшего дробления своего государства с целью передачи как можно больших территорий соседней Румынии, то, в таком случае, принявшая его коалиция свой «моральный долг» выполнила. Если же авторы хотели добиться в любой форме улучшения жизни своих сограждан — то вряд ли новый закон тому способствует.
Александр Вишняков
Молдавия пытается запретить свое прошлое
Молдавия пытается запретить свое прошлое