В феврале с. г. на Мюнхенской конференции по проблемам безопасности глава МИД России Сергей Лавров начал своё выступление с заявления, что «конструкция стабильности, опирающаяся на Устав ООН и хельсинкские принципы, давно подорвана действиями США и их союзников».
Мир, действительно, утратил понимание коллективной безопасности как ключевой цели международных отношений. Двойные стандарты, санкции и силовой диктат стали в наши дни визитной карточкой американской внешней политики. США отказываются распространить на Украину, по примеру других стран (Афганистана, Ливии, Ирака, Йемена, Мали, Южного Судана), универсальный принцип урегулирования внутренних конфликтов, который предполагает политический диалог между непосредственными участниками таких конфликтов. В Европе они создают новые разделительные линии, продвигая НАТО к российским границам. На Ближнем Востоке не гнушаются и военным вмешательством. В зоне Транстихоокеанского партнёрства (ТТП) требуют от всех потенциальных участников соответствовать приоритетам США. В Евро-Атлантике они одержимы идеей создать глобальную ПРО.
Но ставка США на диктат в международных отношениях не имеет долгосрочной перспективы, в том числе из-за падения их военного потенциала. Это начинают понимать и авторитетные военные эксперты в Heritage Foundation, которые в своём анализе, опубликованном 25 февраля с. г., пришли к выводу, что американские ВС уже неспособны в должной мере обеспечивать защиту интересов страны. Они недостаточно экипированы, чтобы одновременно и в течение длительного времени участвовать в двух крупных региональных конфликтах, что всегда считалось стандартом необходимого уровня военного потенциала для США со времен «холодной войны». Сильными по уровню боеготовности эксперты признали только американские ВВС. Что касается ядерной программы США, то, по экспертному мнению, она серьезно отстает по срокам модернизации, чтобы эффективно сдерживать потенциальных противников.
Знаковой для настроений в американском экспертном сообществе является и недавняя статья «Как вести себя с Россией» старшего научного сотрудника Бруклинского института Фионы Хилл, в которой она доказывает необходимость «позитивного поступательного движения» в отношениях с Россией.
Отношение к России становится «яблоком раздора» США с их союзниками в Европе. Когда на упомянутой Мюнхенской конференции Дж. Байден привычно выступил с призывами изолировать Россию, они не вызвали энтузиазма. Более того, председатель Конференции Вольфганг Ишингер предложил воссоздать европейскую структуру безопасности вместе с Россией и на основе ОБСЕ, назвав опасной ошибкой слом международной системы коллективной безопасности. Вашингтон и Брюссель по-прежнему не находят взаимопонимания и в вопросе о поставках оружия Украине, не говоря уже о её приёме в НАТО.
Одним словом, реализм в подходах к решению сложных международных проблем имеет некоторую перспективу возобладать над имперскими маниями США, хотя тон в их внешней политике пока продолжают задавать «имперцы» — от Байдена до Маккейна. Да и в общественном мнении США, судя по статистике, 18% американцев продолжают считать Россию «главной угрозой».
По словам посла США в России Джона Теффта, «Вашингтон стремится не к смене российского правительства, а к изменению его политики», то есть иными словами — к возвращению в 90-е годы, когда Россия добровольно согласилась с навязанным ей статусом сырьевой колонии мировой финансовой империи под диктатом США. Для этого американцы сначала заморозили на Западе активы российских олигархов и запустили серию антироссийских санкций. Но времена изменились, и сейчас наша официальная позиция сводится к тому, что российско-американские отношения могут успешно развиваться только при уважении национальных интересов РФ. Это означает, что возвращение во времена доминирования США в России возможно только в случае реставрации у власти российских коллаборационистов образца 90-х годов.
Очевидно, что внешнее воздействие на Россию сейчас уже не даёт и не даст желаемых для США результатов. Мы вполне можем противостоять и санкциям. Но повлиять на дестабилизацию политической обстановки у нас США пока могут. Наглядный пример — события на Украине, где В. Янукович заигрался со своими олигархами и потерял общественную поддержку. Для госпереворота в Киеве достаточно было сформировать и проплатить немногочисленное ядро «активистов Майдана».
В России тоже есть такие «активисты», которых ещё называют аудиторией «Эха Москвы». Их козырная карта — словесная эквилибристика и красивые лозунги. На «антикризисный марш» в Москве, например, они звали требованиями защитить пенсионеров и покарать олигархов, отменить продуктовые контрсанкции, сократить военные расходы, прекратить вливать миллиарды в госкомпании и т. п. При этом они умалчивали, что кризисные явления в российской экономике появились не сами по себе, а стали результатом политики 90-х годов. Именно в те годы либералы отказывались финансировать социальную сферу и запомнились дефолтом 1998 года.
От последствий пагубной политики тех лет нам не удаётся избавиться и в наши дни. Но избавляться придётся, чтобы не повторять печальный опыт Украины. Практика либерал — монетаризма себя дискредитировала. Её результаты в России хорошо известны: это и теневая экономика, в которой участвуют до 6 млн. человек; это и коррупционные сделки с участием чиновников и предпринимателей объёмом до $300 млрд. в год; это и теневой рынок до 40% экономики, на котором занято свыше 20 млн. человек без уплаты налогов; это и оффшорные схемы, по которым работают более половины российских фирм; это и рекордное сосредоточение в банковском секторе 85-90% средств от всех финансовых активов России (в других странах обычно не более 60%); это и запредельное социальное расслоение (0,2% населения присваивают треть всех доходов страны) и т. д.
Что касается теории либерал-монетаризма, то она сфокусирована в трёх основных тезисах «Хьюстонского доклада», подготовленного для G7 в 1990-1991 гг.: всемерное сокращение государственного участия в экономике, в том числе затрат на социальную сферу, оборону, безопасность, производство; свободное ценообразование; приватизация госсобственности. Бесперспективность этой модели с её опровергнутым самой жизнью ложным лозунгом, что рынок якобы эффективнее государства, наглядно демонстрирует сегодня кризис российской экономики в целом. И государство под давлением обстоятельств начинает постепенно, хотя медленно и очень неохотно, возвращаться в экономику.
Теория и практика либерал-монетаризма в её российской вульгарной интерпретации настоятельно требуют критического пересмотра, в том числе и потому, что она противоречит национальным интересам России, позволяя пользоваться ресурсами нашей страны её недругам. Однако, по заявлениям представителей финансово-экономического блока правительства, возможность смены прежних приоритетов во внешнеэкономической ориентации России пока даже не рассматривается, а её разворот на Восток — не более чем расширение рынка.
Очевидно, что правительственная «антикризисная» программа, основанная на химерах либерал-монетаризма, не имеет перспективы, поскольку предполагает не прямое финансирование реального сектора, а выделение 1,5 трлн. руб. спекулятивному банковскому капиталу. Но никакая реиндустриализация страны невозможна без дешевых кредитов и, тем более, без кредитов вообще. Что касается «структурных реформ», то это — не «изменение правил игры» и сокращение социальных обязательств, а переход от сырьевой и торговой ориентации экономики к развитой перерабатывающей и высокотехнологичной индустрии, мощному агропрому, к совершенствованию сферы услуг и т. п. Да и сами структурные реформы не должны быть самоцелью, а средством решения назревших реальных финансово-экономических и социальных проблем.
Нам необходимо, прежде всего, определиться с выбором дальнейшей модели экономики, одним из альтернативных вариантов которой может стать детально проработанная планово-рыночная модель.
Н. Б Жукова, Член Бюро Президиума ВРНС, Председатель Правления Клуба «Реалисты», кандидат исторических наук
Мир — не колония США
Мир — не колония США