Представим на секунду, о чем напоминает нам символика российских герба и флага. Что означает, например, византийский двуглавый орел. С гимном дело обстоит точно так же. Гимн так же как флаг и герб — сакрален. Мы встаем под звуки гимна не по обязанности, а потому что помним, какие смыслы в нем «записаны». Вот почему неизвестная сила поднимает нас вверх, словно на молитву.
Самое главное в российском гимне — его уникальность, и связана она с особой его интонацией — интонацией надежды. Как ни странно, она почти не свойственна гимнам многих друг стран, в особенности наших геополитических противников.
Давайте их сравним. Поляки в своем гимне возвеличивают победившего их Наполеона: Dał nam przykład Bonaparte, Jak zwyciężać mamy (Дал нам пример Бонапарт, Как побеждать мы должны). И далее известный рефрен — «Еще польска не сгинела» («Еще Польша не погибла»).
А вот начало гимна американского: «Смотри, видишь ли ты в солнца первых лучах, // С чем в заката часы мы простились глазами? // О, скажи, он ведь жив, полосатый наш флаг, // Цвета неба и солнца наше звездное знамя? // И летали ракеты, и снаряды взрывались, // Подтверждая: форт наш ночью не сдался. // Ответь: это правда, флаг еще реет // Над землею свободных, родиной смелых?»
Все очень воинственно, вечный бой и покой им только снится.
Россия прошла много испытаний, большая война Запада с Россией никогда не прекращалась. Тем более удивительно, что российский гимн не содержит упоминаний зла, смерти, борьбы, врагов, тьмы, неправды. Напротив, он очень светел, это гимн надежды. Даже в дореволюционном «Боже, Царя храни!» упоминался «страх врагам», а в нынешнем этого нет.
Идеи вечной борьбы то с игом капитала, то с расово «неполноценными» нациями, то с коммунизмом, то с «тоталитаризмом», то с глобальным потеплением — все это черты западного нигилистического сознания и порожденных им идеологий. Но вопреки здравому смыслу именно нашему народу в советское время нередко приписывали склонность к автаркии, к идее осажденной крепости, к постоянной мобилизации. Но наш гимн свидетельствует ровно об обратном.
В России идеи евромарксизма («весь мир насилья мы разрушим») и коминтерновского коммунизма имели хождение, но не прижились и сошли на нет довольно быстро. После чего, и текст гимна это отлично показывает, тематическая палитра кардинально меняется. Приходят темы великих строек, покорения природы и космоса, тема народа как большой и дружной семьи, тема вечных ценностей. Это идеал великого и светлого будущего, а не бесконечной войны классов.
Идеологическая «метанойя» советского сознания отразилась в гимне в полной мере. Военная тема появлялась в нем в 1943 году, в критический переломный момент Великой Отечественной. Но позднее ушла из текста. Причина, думается, очевидна: прикровенная религиозность неустранима из русской истории и русского сознания. Ее невозможно изгнать. Как ни стремились это сделать богоборцы, она вернулась и проросла внутрь самого советского проекта.
Российский гимн светел и полон надежды, поскольку люди в России в большинстве своем думают о высшем, неземном. Мы жили надмирным идеалом даже в годы атеизма.
Но рождение гимна далось нам немалой ценой. Смена строя, идеологической линии — все это тормозило процесс, а вместе с ними менялся текст, менялись его редакции. После развала СССР в 1990-м году специальная комиссия приняла решение: сделать гимном мелодию «Патриотической песни» М. И. Глинки 1833 года. Но слов у гимна не было. Новой власти нечего было сказать о великом народе и его истории…
Лишь в октябре 2000-го дело сдвинулось с мертвой точки. Президент РФ В. В. Путин предложил взять музыку гимна СССР, но с новым текстом: прежний текст Сергея Михалкова подвергся серьезной редакции. Так был сделан шаг для «исцеления прошлого», воссоединения эпох и восстановления общего русского понимание вещей.
Какие слова привлекают внимание в нынешнем варианте гимна?
Во-первых, «священная держава» и «любимая страна» — это звучит как ответ любителям понятия «эта страна». Во-вторых, фраза «хранимая Богом родная земля!». Она дает понять: источник русской сакральности — Бог, и даже секулярное государство черпает ресурс сакральности в традиционной религии. Например, мы чтим память воинов, павших в войне, и вольно или невольно связываем их подвиг с идеей победы над смертью, заданной Христом. Это архетип, общий для религиозных и светских людей в России.
«Славься, страна! Мы гордимся тобой!» — также очень важные слова. Славы удостоены и военный подвиг народа, и русский научный гений, и сакральная роль катехона («удерживающего»), то есть противостояние России новейшему глобальному Вавилону, которому в итоге тоже суждено пасть.
«Братских народов союз вековой» — очевидный аналог исторической Византии, в которой народы сохраняли свой язык, свое лицо и были равноправны.
Наконец: «Предками данная мудрость народная» — это указание на приоритет наследия и традиции как метода передачи народного опыта.
Русский национальный гимн озвучивает гражданскую религию народа. Его коды, как и коды религии традиционной, входят в общественную сферу сакрального. Вместе с тем это и «окно», через которое мы наблюдаем многие течения и водовороты нашей национальной судьбы. На этом фундаменте можно и нужно строить курс русской истории.
Но полностью понять скрытые в нашем великом гимне смыслы «из головы» не получится, их надо прожить. Наш общий исторический путь — это и есть деятельное, подлинное прочтение гимна. Оно возможно постольку, поскольку российское общество обладает развитой коллективной субъектностью и коллективной памятью, и каждый из нас ощущает себя частью национальной истории.
Источник
