Всемирный Русский Народный Собор

Александр Рудаков: светский характер государства не должен означать отчуждения верующих от культурных и общественных процессов

18 июля с.г. глава комитета Госдумы по развитию гражданского общества, вопросам общественных и религиозных объединений, депутат от фракции КПРФ Сергей Гаврилов заявил, что понятие светского государства требует толкования Конституционного суда. «Отсутствие такового часто дает повод для антицерковных, антипатриотичных выступлений, на наш взгляд, серьезным образом дискриминирующих систему духовно-нравственных, традиционных ценностей», — сказал он, добавив, что потворствовать «проведению разрушительной политики для нравственного фундамента России» недопустимо.

О том, что представляет собой светское государство и в рамках какой модели светскости развиваться России, «НГ-Религиям» рассказали эксперты — общественные, религиозные и научные деятели. Публикуем мнение руководителя Экспертного центра ВРНС Александра Борисовича Рудакова.

«Принцип светскости государства восходит ко временам первых европейских конституций, тогда он провозглашал религиозный нейтралитет государства. В принципе то же самое он означает и сегодня — говорит о том, что в стране не устанавливается государственная религия.

К сожалению, многие видят в принципе светскости запрет на любое взаимодействие государства с религиозными объединениями.
Безусловно, такое понимание лишено юридических оснований. Принцип светскости исчерпывающе описан и в Конституции, и в правовой науке, однако с политической точки зрения такой комментарий был бы необходим, поскольку в социальных сетях, в Интернете, в последние годы он стал приобретать совершенно произвольную интерпретацию.

В ее рамках светскость понимается не как религиозный нейтралитет государства, а как нечто противоположное религиозной идентичности, чуть ли не как возвращение к определенным периодам нашей истории XX века, когда государственной идеологией — а по сути, квазирелигией — был атеизм.

Эта интерпретация навязывается обществу определенными кругами с политическими целями, а под «светскостью» подразумевается чуть ли не дискриминация верующих, их отчуждение от целого ряда социальных практик, от сфер образования, культуры и общественной жизни.

В этом контексте комментарий КС был бы очень полезен в плане защиты прав религиозно ориентированных граждан.

В принципе, любой перенос вопроса о светском характера государства можно только приветствовать. Если этого не происходит, тема начинает обсуждаться в популистском формате, появляется риторика, которая описывает процессы сегодняшнего дня на языке XVIII и XIX веков.

В частности, понятия «клерикалы» и «антиклерикалы» могли быть актуальны для политических и идеологических споров двухсотлетней давности, но едва ли применимы к современным общественно-политическим процессам. Рассмотрение вопроса в КС даст возможность вернуть обсуждение темы в правовое поле, и тогда мы будем иметь дело с ясными, не допускающими двусмысленной интерпретации правовыми конструкциями.