Всемирный Русский Народный Собор

Кто и зачем посягает на традиционные ценности семьи?

Выступление Замглавы Всемирного Русского Народного Собора, Главы синодального Отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерея Всеволода Чаплина в программе «Комментарий недели» телеканала «Союз» 13 июня 2015 года.

В этом году День России предшествовал дню памяти всех святых, которые просияли в Церкви Святой Руси. Это, наверное, символично. День России все больше становится не тем днем, в который мы вспоминаем принятие Декларации о суверенитете Российской Федерации в результате распада Советского Союза. В этот день мы вспоминаем всю историю нашей страны.

Я получил поздравление от Президента России Владимира Владимировича Путина, в котором в этом году содержатся такие слова: «Поздравляю вас с Днем России! Этот праздник обращает нас к истокам, к великим ценностям патриотизма, к гражданственности, к служению Отечеству, которые на протяжение веков скрепляют наш многонациональный народ и передаются из поколения в поколение».

В этот день говорится о разных периодах нашей истории, о ее истоках, о ценностях. Действительно, День России — это момент, когда мы вспоминаем всех святых, просиявших в нашей земле, все века нашей святости. В нашей истории, несмотря на все подъемы, спады, периоды смуты, все ошибки, времена исторического беспамятства — народ был ведом Господом.

Впрочем, от праздника перейдем к вопросу, который волнует сегодня не только верующих людей — волнует родителей и педагогов в связи с новой опасностью, которая исходит от одного из новых законопроектов.

Несколько дней назад в Общественной палате РФ обсуждался законопроект «О предупреждении и профилактике семейно-бытового насилия». Этот текст еще не внесен в Госдуму, он еще разрабатывается рядом инициаторов. Тем не менее он уже вызвал достаточно серьезное общественное обсуждение. И не случайно Президент России в одном из выступлений сказал, что к данной теме следует подойти с осторожностью, выслушав мнение общественности.

В Общественной палате собрались в основном противники этого закона, хотя приглашались к обсуждению разные комитеты Госдумы, приглашались представители сил, которые стоят за разработкой данного текста. Однако практически никто из сторонников принятия этого законопроекта на встречу не пришел. К сожалению, эти люди предпочитают кулуарный формат обсуждения открытой дискуссии с теми, кто не доверяет этому законопроекту на том основании, что в нем содержатся многие положения, которые ранее ассоциировались с ювенальной юстицией. Да и вообще законопроект предлагает достаточно серьезно вторгаться в жизнь семьи, утверждая, что в ней слишком много насилия.

Сколько у нас в действительности случаев насилия в семье, можно спорить. Приводятся разные данные, есть сильно расходящиеся оценки. Очевидно, что существуют некоторые люди, особенно мужчины, а иногда и подростки, которые начинают терроризировать, применяя физическое насилие, тех, кто живет с ними рядом — жен, детей, иногда престарелых родителей, иных членов семьи. При этом главной проблемой в данном случае является пьянство или наркомания. Именно пьяный человек либо человек, находящийся под воздействием наркотиков, как правило, является основным источником угрозы для тех, кто проживает с ним в одном помещении, трудится в одном коллективе, находится в одном участке общественного пространства.

Насилие в семье, судя по многим данным, — это не самый распространенный в стране вид насилия. Случаи нелегитимного, варварского применения силы имеют место на стадионах, на улицах, в иных местах скопления молодежи, в воинских частях и местах заключения. Имеют место и бытовые драки.

Семья, которая должна быть и обычно является средоточием любви, — вовсе не то место, где часто происходит насилие. Да, прецеденты, когда оно действительно происходит, случаются — буквально каждый священник скажет вам, что к нему обращались жертвы насилия, происходящего в семье. В Церкви сегодня есть особые программы подготовки пастырей и христианских психологов к работе с жертвами семейного насилия, есть церковные инициативы, связанные с предоставлением временного приюта женщинам, пострадавшим из-за семейного насилия. Наверное, стоит подумать больше и о том, чтобы помогать престарелым людям, если они становятся жертвами собственных детей или тех, кто, живя с ними в одном помещении, проявляет по отношению к ним недопустимые модели поведения.

Однако в законопроекте, который нам предлагается, о проблеме, которую Церковь хорошо знает и с которой обычно справляется, говорится как о каком-то общенациональном бедствии, нуждающемся в массированной реакции, в том числе через создание новых дорогостоящих структур или через государственную поддержку общественных объединений, которые хотели бы получить свою долю от «эффективного» (как считают руководители этих структур) вмешательства в жизнь семьи.

Посмотрим на законопроект: в нем говорится, что семейно-бытовое насилие (подчеркнем — насилие) — это в том числе действия или бездействие, которые причиняют нравственные страдания или причиняют имущественный вред. Уже достаточно странная формулировка, ведь любой непредвзятый человек считает, что насилие по отношению к личности — это именно действия, направленные на причинение физического вреда или на ограничение свободы, или на унижение этой личности. Когда речь заходит об имуществе, возникает серьезный вопрос — действительно ли идет речь о насилии по отношению к человеку?

Дальше возникают еще более расширительные формулировки: так, предлагается признать насилием в семье «психологическое насилие», то есть «умышленное унижение чести и (или) достоинства путем оскорбления или клеветы, высказывания угроз по отношению к пострадавшему или его родственникам, бывшим родственникам, свойственникам, знакомым, домашним животным, преследование, изъятие документов, удостоверяющих личность, а также умышленное воздействие на психику человека, принуждение посредством угроз, оскорблений, шантажа, совершения преступлений, аморального поведения или деяний, представляющих угрозу для жизни или здоровья пострадавшего, а также ведущих к нарушению психической или психологической целостности, умышленное уничтожение или повреждение имущества с целью причинения моральных страданий».

Как вы видите, под такого рода формулировку можно подвести любое строгое замечание, любую попытку поспорить с тем или иным решением или действием лица, могущего объявить себя пострадавшим. То есть предлагается формулировка, которая позволит многим проявлять произвол либо использовать данную формулировку для осуществления коррупционных действий. Кстати, любые общие формулировки в законе в такого рода случаях оставляют огромное пространство для коррупции или произвола.

Далее в законопроекте говорится об «экономическом насилии», то есть «умышленном лишении человека жилья, пищи, одежды, лекарственных препаратов, медицинских изделий или иных предметов первой необходимости, имущества, денежных средств, на которые он имеет предусмотренное законом право, умышленное уничтожение или повреждение имущества, или иное причинение имущественного вреда», и так далее. Упоминается также принуждение человека «к вредному для здоровья труду, в том числе несовершеннолетнего члена семьи, а также иные подобные действия». Понятно, что под «иными подобными действиями» можно предусмотреть много самых неожиданных вариантов.

Под определение «насилия» подстраивают самые разные жизненные ситуации, в которых, между прочим, всегда одна сторона будет доказывать одно, а другая — иное. И стороны при этом именно две. То есть очень многое зависит от того, на чью сторону эмоционально встанет суд, который у нас, как правило, осуществляется женщинами — очень часто женщинами одинокими.

Любопытно, что в законопроекте предлагают предоставить достаточно широкие полномочия и новые функции некоторым государственным учреждениям и неправительственным организациям.

Предполагается создать «специализированные психологические программы для нарушителей, которые будут осуществляться социальными службами». Предполагается, что «органы государственной власти субъектов РФ в области соцзащиты должны обеспечивать реализацию консультационных психологических программ для нарушителей в достаточном объеме». Иными словами, опять предлагается потратить достаточно серьезные средства на коррекцию поведения нарушителей силами государственных или иных психологических служб.

Предполагается, что «деятельность социальных служб по социально правовой защите граждан от социально-бытового насилия (заметьте, уже есть формулировка названия специальных структур, которые предлагается создать) строится на основе принципов национальных и государственных стандартов, принципов социального обслуживания» и так далее.

Итак, с учетом достаточно высоких расходов на социальное обслуживание населения, высоких стандартов финансового обеспечения этой деятельности, нам предлагают создать еще одну структуру. Более того, предполагается, что «некоммерческие организации, международные и иные неправительственные организации, функционирующие в сфере противодействия семейно-бытовому насилию, будут вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц по их просьбе, либо в защиту прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц». В законопроекте также говорится, что заявление в защиту «законных интересов того или иного гражданина может быть подано независимо от просьбы заинтересованного лица или его законного представителя».

То есть какая-то организация, в том числе международная, будет доносить в органы власти о том, что, по ее мнению, происходит семейное насилие, даже без ведома предполагаемой жертвы этого самого насилия, и судебная машина или машина правоохранительных органов должна будет вертеться, а упомянутые организации будут иметь для закручивания этой машины определенные полномочия. Многим людям удастся, если закон будет принят, найти себе новую работу.

А вот, что предполагается делать в случае, когда суд примет в отношение лица, признанного нарушителем, защитное предписание: «Нарушителю суд может предложить покинуть место совместного проживания с пострадавшим независимо от того, кто является собственником жилого помещения». Мужа или отца предлагается выселять из квартир и домов в тех случаях, когда эти люди будут признаны виновными, например, в психологическом или экономическом «насилии» — в жестких высказываниях, в спорах, в лишении кого-то из членов семьи того, что они считают для себя важным в материальном отношении.

Вот такие предлагаются меры. Не случайно практически все эксперты, которые выступали в Общественной палате, — а это были представители родительского сообщества, педагоги, врачи, общественные деятели — сказали, что такой закон не нужен в Российской Федерации.

Причем никто из выступавших, конечно же, не защищал тех, кто третирует своих родных и близких — физически или психологически. Но при этом говорилось о том, что современное административное и уголовное законодательство, многие сложившиеся в обществе традиции в большинстве случаев позволяют справиться с людьми, ставящими под угрозу жизнь и здоровье своих родных и близких.

Зачем же придумываются новые меры? Очевидно, это происходит потому, что некоторые международные структуры, которые ведут сегодня глобальную кампанию против так называемого семейного насилия и вкладывают большие деньги в борьбу с ним, на самом деле являются источником множества инициатив, противоположных утверждению в обществе приоритета прав и ценностей традиционной семьи.

Ювенальная юстиция, представление о том, что родители являются врагами своим детям чуть ли не всегда и по определению, борьба с так называемым перенаселением планеты, борьба за ограничение рождаемости, за «ответственное родительство», за планирование семьи, как называют борьбу с деторождением, — все это исходит из тех же источников, которые сегодня предлагают нам бороться с семейным насилием.

Стоит ли прислушиваться к рекомендациям сил, которые буквально все делают, чтобы сокращалось население всех стран, кроме стран золотого миллиарда (то есть Западной Европы, США и еще буквально пяти-шести государств)? Стоит ли следовать рекомендациям тех, кто идет буквально на все ради сокращения населения России и иных постсоветских стран, стремится, чтобы традиционная семья уходила в прошлое, сменяясь «прогрессивными» формами сожительства отдельных людей и коллективов друг с другом? Формами, которые на самом деле вряд ли способствуют рождению и воспитанию детей?

Задумаемся над этим вопросом. Будем продолжать общественную дискуссию и по упомянутому законопроекту, и по всем темам, которые так или иначе связаны с будущим наших народов, с ценностью традиционной семьи, в которой только и могут рождаться новые здоровые поколения.