Всемирный Русский Народный Собор

Юри Михалков: Болгарский язык с английским акцентом

24 мая мы, болгары, снова отметили День славянской письменности и культуры: и снова торжества и речи, прославляющие святых братьев Кирилла и Мефодия. Но опять мы не проронили ни реплики против засилья чужеродных слов, опять не признались себе, что последние четверть века мы, в сущности, рушим их дело и даже не пытаемся заслужить право отмечать этот праздник.

В последние годы у нас сменились эпохи — и всякая новая эпоха приходила со своим языком. Английский язык шествует по всему миру и входит в наше каждодневие объективно, и даже в отдельных случаях — не бесполезно. Но мы воспринимаем этот процесс так покорно и с таким чинным поклонением ему, что превратили его в процесс насилия над болгарской речью и унижения собственного языка. Разумеется, немалая часть иностранных слов, появившихся у нас через английский язык, имеют другое происхождение — греческое, латинское или французское. Но это не делает их менее опасными для сохранения нашего языка — или того, что от него осталось.

Наши СМИ — один из каналов для нашествия чужеродных слов. После 10 ноября 1989 года рухнули информационные барьеры, и мы начали свободно общаться с ведущими англоязычными изданиями. В начале девяностых годов все начиналось невинно и даже с некоторым энтузиазмом, когда мы прикоснулись к чему-то новому, когда мы решили, что обновляем и даже обогащаем скучную нашу словесность.

Но немного — понемногу мы попали в такое положение, когда даже не заметили, как «пришельцы» принялись опустошать болгарскую речь. Так «топ-новость» заместила «ведущую», «главную», «передовую» новость, а в итоге «топ» стал возникать повсюду: топ политиков, топ артистов, топ спортсменов, топ моделей и т. д. Налево и направо «киллер» теперь уничтожает «убийцу». Слово «номинированный» (непонятно на какие награды) вытеснил простые слова о «представленных» или «предложенных» на эти самые награды.

«Промоушен» заменило слова открытая продажа, предложение, снижение, уступка, реклама, даже и поручение в зависимости от случая (это только несколько вариантов). «Кастинг» уничтожил «пробные съемки», а «утилизация» — использование отходов. Появились такие слова, как таргет, топлес, прайм-тайм, постер, слоган, имидж, версификация, арт проекты и хеппинги...

Вся Болгария смотрит футбольные матчи, но в комментариях, особенно английского первенства, звучат искалеченные болгарские слова. Слова «хав» и «бек» употреблялись и раньше, но тогда все-таки «титулярами» были «полузащитник» и «крайний защитник». Сейчас из-за языковой контузии со стороны наших комментаторов эти понятные слова выброшены из общения. То же случилось и со словом «болельщик», впрочем, как и со словом «первенство» — теперь это «кампания», и ничего, что оно имеет совсем иной смысл в нашем языке. Теперь о защите и нападении на футбольном поле говорится как о «дефанзивном» или «офанзивном плане». Употребляются такие слова как «позиционирование», «реферирование» (вместо — судейство), «ассистирование» (вместо помощи). Слышал не единожды, как бокового судью комментатор непрерывно называл «лайнсменом».

Может, наши коллеги-журналисты побаиваются, что если они будут использовать родные слова, мы их заподозрим в незнании футбола или английского языка? Пусть успокоятся: они заблуждаются в своих подозрениях!

Нелепо звучат такие фразы как «дрессировка салата», «интенсификация опасений» или «акционные компании». Однако слепое копирование английского языка может довести до более опасных крайностей. В отдельных СМИ болгарский перевод звучит нелепо для наших ушей — и не только из-за иностранных слов, но уже и из-за англоязычного построения речи, ритма, да даже и пунктуации. В этих переводах болгарский язык становится уже как английский, словно он получил британский паспорт.

Вот такой пример: «За подозреваемым следили до курорта, где были обнаружены аммуниции и наркотики, принадлежащие ему».

Приведенное предложение — это пример еще и дезинформации, еще одна опасность слепого копирования чужого языка. Ошибка в использовании слова «аммуниция» вместо «муниция» (боеприпасы) встречается довольно часто в текстах журналистов. Да, ammuniton — в переводе с английского боеприпасы или военные средства. Но в нашем языке это слово сохранило латинское значение — принадлежности для лошади: сбруя, поводья, ремни для седла, уздечка. И получается, что у преступника обнаружили среди опасных вещей, кроме наркотиков, еще и... уздечку или сбрую.

В этом отношении верхом подобного искажения родного языка стал случай с расстрелянным якобы «дядей» северо — корейского диктатора Ким Чен Ына. Большинство наших изданий приняли английское слово uncle за чистую монету и представили читателям расстрелянного как его «дядю». Но он-то оказался супругом тети Ким Чен Ына! И в болгарском языке есть несколько слов для обозначения такого родственника или мужа тети — «свако», «лелинчо», «калеко» (не путайте с русским словом «калека»). А вот в английском языке различий нет. И тем не менее, мы используем чужестранную лексику, которая меняет смысл, хотя ее вины в этом и нет.

В таком копировании чужого языка не только проявляется дезинформация, но и уничтожается родной язык, в чем мы, разумеется, повинны сами. Спросите молодого болгарина, живущего в большом городе, что значат наши слова «свако», «лелинчо» или «калеко»? Большинство из них не только не ответят, что значат эти слова, но еще и поморщатся, как от чего-то неприятного.

Извините, вправе спросить я, заслуживаем ли мы, болгары, отмечать 24 мая как День славянской письменности?

Юри Михалков, болгарский журналист, агентство БГНЕС