Всемирный Русский Народный Собор

Закон о защите чувств верующих: уязвимо, но необходимо

9 апреля Государственная Дума в первом чтении приняла очередной резонансный законопроект под номером №142303-6, который предусматривает значительное ужесточение ответственности за деяния, обычно проходящие под собирательным названием «оскорбление чувств верующих».

Одобренный в первом чтении законопроект предлагает наказывать публичное оскорбление, унижение богослужений, других религиозных обрядов и церемоний религиозных объединений, исповедующих религии, составляющие неотъемлемую часть исторического наследия народов России, а равно как публичное оскорбление религиозных убеждений и чувств граждан — штрафом в размере до трехсот тысяч рублей либо обязательными работами на срок до двухсот часов, либо лишением свободы на срок до трех лет.

Осквернение объектов и предметов религиозного почитания (паломничества), мест, предназначенных для совершения богослужения, других религиозных обрядов и церемоний религиозных объединений, исповедующих религии, составляющие неотъемлемую часть исторического наследия народов России, а равно повреждение и/или разрушение таких предметов (мест) будет наказываться штрафом в размере от ста тысяч до пятисот тысяч рублей, либо обязательными работами на срок до четырехсот часов, либо лишением свободы на срок до пяти лет.

Воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и свободу вероисповедания, в том числе принятию религиозных или иных убеждений или отказу от них, вступлению в религиозное объединение или выходу из него — влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от десяти тысяч до тридцати тысяч рублей; на должностных лиц — от пятидесяти тысяч до ста тысяч рублей. Также предусмотрено наложение административного штрафа в размере от тридцати тысяч до пятидесяти тысяч рублей за публичное осквернение религиозной или богослужебной литературы, знаков или эмблем мировоззренческой символики или их порчу.

Уже на стадии регистрации законопроекта №142303-6 проявилась некоторая двойственность ситуации. С одной стороны, по данным соцопросов, порядка 80% населения России поддерживает меры, направленные на противодействие участившимся деструктивным актам неподобающего поведения отдельных индивидов, которые выражаются в широком спектре — от плясок в храме Христа-Спасителя до менее шумного сваливания поклонных крестов и нанесения надписей на церковь, мечеть или синагогу. С другой стороны — сама попытка втиснуть указанные действия в рамки закона по определению не может увенчаться абсолютным успехом. Наносит ли мероприятие с нецензурной бранью у алтаря оскорбление верующим? Безусловно, и это нужно учитывать. Является ли оно хулиганством с точки зрения буквы закона? Тут, как показал процесс над Pussy Riot, сложнее, весьма непросто определить юридически, было ли продемонстрировано «явное неуважение к обществу» и отличить модное понятие «перформанс», которым креативный автор вздумал осчастливить человечество, от антисоциальной деятельности.

Нельзя сказать, что чувства верующих вообще не были защищены до принятия законопроекта №142303-6. Существует статья Кодекса РФ об административных правонарушения 5.26, которая карает воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и свободу вероисповедания, в том числе принятию религиозных или иных убеждений или отказу от них, вступлению в религиозное объединение или выходу из него штрафом от 300 до 800 рублей, а оскорбление религиозных чувств граждан либо осквернение почитаемых ими предметов, знаков и эмблем мировоззренческой символики — от 500 до 1000 рублей. Понятно, что это, скажем прямо, недорого, и оставляет любому желающему полную свободу «самовыражения» при небогатых капиталах, что требовало уточнения.

Новый законопроект, как уже было сказано, выглядит куда более жёстко. При этом он крайне уязвим для критики. Он вообще состоит из одних обтекаемых терминов, допускающих массу разночтений и спекуляций. Совершает ли публичное унижение богослужения девушка в шортах, которая является атеисткой и заглянула во время службы в храм или мечеть, который она воспринимает как объект архитектуры и искусства? Согласно букве закона — может быть. Тем не менее, на уровне бытовом понятно, что тут речь идёт о другом. Конечно, есть возможность исключить такое случайное нарушение за счёт различных поясняющих табличек и прочих информаторов, но тогда мы незаметно придём к тому, что у нас в государстве есть граждане с разными правами. Несмотря на то, что в Российской Федерации законодательно и конституционно гарантируется как право исповедовать религию, так и право не исповедовать никакой, а установление преимуществ, ограничений или иных форм дискриминации в зависимости от отношения к религии не допускается.

И какие вообще критерии у «публичного унижения», «осквернения», как составить полный перечень знаков и символов религии? При некоторой фантазии можно полагать системным оскорблением чувств верующих рыбные консервы или нечто не слишком уважительное, окрашенное в зелёный цвет. Важный момент — до последнего времени обществу вполне хватало статьи КоАП 5.26, и никаких мыслей об усилении ответственности за указанные действия не возникало. Просто потому, что для этого не было поводов, а значит и необходимости. В 2012 году поводы появились массово, так что законопроект №142303-6 является в полном смысле этого слова реакцией, реакцией закономерной, которой не могло не быть при всём её несовершенстве.

Вызвано это обычным прагматизмом и может быть названо попыткой успеть за реалиями изменившегося мира, в котором всё большим ограничителем становится единственно закон, а не такие общие, но до недавнего времени худо-бедно работающие категории, как «хорошо» и «плохо». Как уже говорилось, эта попытка по определению не может быть абсолютно неуязвимой для критики, по той причине, что выразить юридическими терминами требования морали или заповедей не всегда возможно даже в принципе. Писаные законы всегда опаздывают в сравнении с неуемной тягой человека найти свободные от этих законов лазейки.

Например, было несколько случаев, когда Вечный Огонь использовали как огонь обычный, кухонный, для приготовления яичницы или сосисок. Понятно, что нормальный человек такого делать не будет и сочтёт такое поведение неприемлемым, оскорбительным и опасным для общества. Но не потому, что существует закон, в котором специально прописан запрет на кулинарную деятельность с использованием Вечного Огня, а из иных соображений. Которые формируются воспитанием, общей атмосферой в обществе и собственными моральными устоями, которые тоже нужно кому- то предварительно вложить...

Собственно, в этом и находится причина того, что очевидная нужда в усилении ответственности за оскорбление чувств верующих — как бы ни была трудна категоризация понятий «оскорбления», «чувств» и «верующих» — с большим трудом воспринимается юридически, и вызывает закономерную критику со стороны, например, правительства РФ. Потому что в законе изначально присутствует огромное количество лакун, которые неизбежно приведут в будущем к диспутам и весьма индивидуальному применению положений данного закона. Идеальным его не сделать, можно лишь как то уменьшить широту трактовок.

Такова ситуация по всей планете. Параграф 188 Уголовного Кодекса Австрии запрещает «оскорбление священных лиц или предметов», а также «другие действия, которые могут быть признаны оскорблениями» — что также оставляет большой простор для различных трактовок. В Канаде сохранился английский закон о «кощунственном пасквиле», карающий тюремным сроком до двух лет, хотя верующие для своей защиты применяют законы о разжигании ненависти — в случае любой «идентифицируемой группы» людей. Так или иначе, «оскорбление религии» запрещено в Андорре, на Кипре, в Хорватии, Чехии, Дании, Испании, Финляндии, Германии, Греции, Исландии, Италии, Литве, Норвегии, Голландии, Польше, Португалии, Словакии, Швейцарии, Турции, не говоря о более радикальных по части веры государствах, вроде Ирана.

Нормы поведения, касающиеся неосязаемых понятий морали, чести, совести, «хорошо» и «плохо», прежде всего, достигаются воспитанием. Это направление социальной активности весьма заброшено, только в последнее время возникают некие положительные сигналы. Пока член общества не станет способен сам определять — можно ли, например, использовать Вечный Огонь как горелку для химических опытов, а звонницу храма для музыкального сопровождения стихийно отмечаемого дня рождения любимого актёра — придётся опираться на законы, подобные №142303-6, при всём их несовершенстве. Потому что другого метода сохранить мораль, общечеловеческие ценности, межконфессиональный мир пока что нет.

Александр Вишняков