Всемирный Русский Народный Собор

Сергей Перевезенцев: линия фронта — прошлое

Всякое нациестроительство (впрочем, как и любое иное социальное «строительство» — государственное, партийное, религиозное, научное и др.) — процесс объективный и субъективный одновременно. Объективен он в той степени, в какой существование какой-либо нации определяется географическими, климатическими, социально-политическими, экономическими и внешнеполитическими условиями. Но все это только предпосылки к возникновению нации, потому что настоящее ее рождение связано с факторами субъективными, т. е. с осознанием «самое себя» в культуре (этническое и языковое осмысление), в пространстве (геополитическое осмысление), во времени (историческое осмысление) и в вечности (религиозно-мифологическое осмысление). Все четыре фактора тесно переплетены, и зачастую не так просто разделить их в конкретных историко-политических или религиозно-мифологических сюжетах. Впрочем, в данном случае такой задачи и не ставится. Речь пойдет о роли исторического осмысления в процессе нациестроительства.

Необходимость исторического обоснования нациестроительства — аксиома, не нуждающаяся в доказательствах. Проблема в другом — какое именно понимание истории используется в том или ином случае. В этом отношении, учитывая ограниченные возможности человеческого познания вообще и исторического познания в частности, нужно четко разделять несколько методов осмысления исторической действительности. Первый — «интерпретация»; второй — «мифологизация», третий — «фальсификация».

Интерпретация — стремление наиболее полно отразить историческую реальность на основе различных источников и определенного теоретического осмысления, что присуще научному познанию. При этом существование различных интерпретаций, как и научных дискуссий по тем или иным проблемам — нормальное, более того, обязательное явление в исторической науке, ведь специалисты-историки по-разному оценивают одни и те же исторические события, факты, процессы.

Мифологизация — абсолютизация какой-то одной интерпретации как единственно правильной, стремление утвердить ее в качестве общепринятого понимания прошлого в научном мире или на официальном уровне. Мифологизация истории в государственно-политических целях — обыденное явление в мировой культуре, более того, официальная история того или иного государства или народа всегда была, есть и будет результатом мифологизации. Проблема в степени мифологизации, важно ведь, чтобы мифологизация истории не основывалась на ее, истории, фальсификации.

В свою очередь, фальсификацией следует признать преднамеренное и сознательное искажение исторической реальности в политических, научных, групповых или каких-то иных интересах. Свидетельствами фальсификации исторического знания являются поддельные документы, отрицание реальных исторических сведений, вольные, не имеющие доказательств, суждения и «теории», намеренное осовременивание исторических процессов и др.

Распад СССР породил еще один метод — фолк-хистори (поп-история, антиистория и т. д.). Это совокупность ненаучно-фантастических сочинений на исторические темы, в небывалом количестве расплодившихся по всему постсоветскому пространству в последние двадцать-тридцать лет. Тому было много причин, одна из важнейших — активное нациестроительство в бывших советских республиках, породившее даже не фантастические, а поистине фантасмагорические исторические «теории» и «концепции». Подобного рода сочинения писались как «по зову сердца» отдельных авторов, которым вдруг «открылась» «истинная» история их народа или даже всего человечества, так и на основе социального заказа, как это происходит с официальными учебниками истории в некоторых странах «ближнего зарубежья».

Сегодня все четыре метода осмысления исторической действительности связаны между собой, их путают, нередко — преднамеренно, выдавая одно за другое. Больше всего от этого страдает историческая наука, достижения которой остаются незамеченными или же извращенными в угоду сиюминутным политическим интересам. К сожалению, политических спекуляций на истории не удалось избежать ни одному государству в мире, в том числе и государствам на постсоветском пространстве, но особенно прославилась на этом поприще, конечно, Украина.

Простой нарратив для сложной истории

Украинцы — молодая нация, отделившаяся от общерусского древа во второй половине XIX века и окончательно сложившаяся в XX столетии, во многом благодаря целенаправленной политике коммунистических идеологов, стремившихся снизить влияние «русского фактора» в ходе «строительства общества нового типа». Нынешнее государство Украина — тоже детище «коммунистического проекта»: в свое время, исходя из экономической и политической целесообразности, к традиционным украинским территориям были произвольно присоединены огромные восточные и южные области с преобладающим русским и русскоговорящим населением, а также западные регионы, которые на протяжении нескольких столетий развивались в совершенно иной культурно-исторической парадигме. Поэтому провозглашенная в 1991 г. независимая Украинская республика изначально не была единой, а фактически состояла из четырех больших культурно-исторических регионов: Западная Украина с центром во Львове (историческая Галиция и Волынь), Центральная Украина с центром в Киеве (историческая Малороссия), Новороссия и Крым. В центре и на Западе преобладало собственно украинское население, украинский язык и украинская культура (при этом существовали серьезные различия между традициями, религией, культурой, языком украинцев западных и центральных областей), в Новороссии и в Крыму — русское население, русский язык и русская культура. Кроме того, есть еще Закарпатье, где голос за свою национальную и религиозную независимость периодически поднимают православные русины и, независимо от них, венгры.

Наконец, на Украине сложилась очень сложная конфессиональная ситуация: помимо Украинской православной церкви Московского патриархата, возникли самозваные Киевский патриархат и Украинская автокефальная православная церковь, в западных областях вновь возродилась и получила очень сильное влияние греко-католическая (униатская) церковь, в годы независимости по всей территории страны массово распространились различные протестантские общины. Таким образом, для современного государства Украина изначально оказалась характерна этническая, культурная, религиозная, историческая и языковая разнородность.

Уже в первые годы существования независимой Украины руководство страны предпринимало попытки эту разнородность ликвидировать. Идеологической основой была избрана языковая и культурно-историческая матрица, сложившаяся в западноукраинских областях, ведь именно она еще с середины XIX века служила опорой украинского национализма. Во второй половине XX века ее поддерживали и активно пропагандировали идеологи украинской националистической эмиграции. В соответствии с этой матрицей стали разрабатывать и историю Украины как основу формирования «единой украинской нации».

Однако проблема заключалась в том, что, во-первых, реальная история самостоятельной украинской нации насчитывает всего 150–200 лет, а история украинской государственности и того меньше; во-вторых, история Западной Украины, Центральной Украины, Новороссии и Крыма — это четыре разные истории; и, в-третьих, реальная история Украины и народов, проживающих на ее территории, тесно переплетена с историей России и русского народа. Идеологи украинского национализма решили преодолеть все эти препятствия простым, как им казалось, способом: они взялись сочинять украинскую историю заново. При этом ставилась тройственная задача: доказать древность украинской нации и украинской государственности; продемонстрировать единство украинской истории на протяжении столетий; оторвать историю Украины от истории России и разрушить историческую связь украинского и русского народов.

Для исполнения этих задач в дело прежде всего была вовлечена фолк-хистори, неслучайно в этом жанре на Украине выступает всяк, кто горазд: от эстрадных певиц и политических пропагандистов до профессоров и академиков. Наверное, самое «большое открытие» украинских фолк-хисториков заключено в трех основных положениях: а) укры-арийцы (протоукры) — древнейшее славянское племя, первопредки всех славян вообще; б) Трипольская археологическая культура — это цивилизация Аратта, основанная украми-арийцами более 5 тыс. лет назад; в) трипольцы совершили большинство важнейших открытий, а также послужили примером для всех последующих цивилизаций на Земле (поэтому некоторые почитатели украинской фолк-хистори считают древних шумеров одними из предков современных украинцев).

Все эти и многие иные «открытия» фолк-хисториков уже давно опровергнуты профессиональными украинскими историками. Но мнение профессионалов неинтересно политикам по одной причине: они мешают исполнению задач нациестроительства, а точнее, формированию идеологии национализма, которую целенаправленно начали внедрять в обыденное историческое сознание украинского населения. Еще в 1990-е гг. мифы о Триполье, украх и протоукрах стали активно пропагандироваться, их авторы, среди которых были даже обладатели научных степеней, становились лауреатами премий, получали различные должности, а тогдашний президент Леонид Кучма провозгласил: «Украина — не Россия!». В начале 2000-х гг. эти мифы приобрели уже официальное признание. Так, в 2004 г. в одном из предвыборных выступлений будущий президент Виктор Ющенко заявил: «Мы — европейцы, мы в центре Европы, мы — сердце Европы, мы диктовали демократию Европе. Как любят говорить мои друзья: „Когда Европа жила в пещерах, мы, украинцы, трипольцы, жили в белёных домах“. У нас была „Велесова книга“, поэтому трипольцы — большая мировая цивилизация…» Уже в ранге президента, в 2005 г. на международном экономическом форуме «мини-Давос» в Киеве он повторил, правда, в более осторожных выражениях, свое утверждение: «На нашей земле тысячу лет назад процветала первая в истории человечества земледельческая цивилизация Триполья. Ее следы мы находим от Днепра к Дунаю и Висле сегодня. В ней переплетены корни первоначальных культур нашего европейского континента». При Ющенко мифы о Триполье, украх-арийцах и протоукрах стали навязываться как научные и единственно правильные (строились музеи, проводились археологические изыскания, издавались книги, снимались фильмы и телепередачи), эти мифы в многообразных вариациях проникли в учебные пособия, например в учебник директора Национального научно-исследовательского института украиноведения, доктора филологических наук П. П. Кононенко «Українознавство» (Киев, 2005). Таким образом, мифы украинской фолк-хистори стали важной частью официальной истории украинского народа и государства Украина.

Заметную роль в конструировании исторического сознания и официальной истории украинского народа играют и фальсификации. Наверное, самая яркая — это искусственный политико-идеологический конструкт «Украина-Русь», впервые сформулированный еще в конце XIX — начале XX века известным идеологом «украинства» Михаилом Грушевским, чей десятитомный труд так и назывался «История Украины-Руси» (публиковался в 1898—1936 гг.). Главная задача состояла в том, чтобы разорвать исторические связи украинского и русского народов, разрушить их еще недавнее общее прошлое, показать, что история России никак не связана с древнерусским периодом, зато украинская государственность имеет древнейшие истоки, и именно Украина является наследницей Киевской Руси. Причем сам Грушевский признавал, что придумал концепцию исключительно в политико-идеологических целях: с ее помощью он хотел «подчеркнуть связь новой украинской жизни с ее старыми традициями… старое традиционное имя (Русь. — С.П.) связано с новым термином национального возрождения и движения (Украина. — С.П.)».

А ведь как профессиональный историк Грушевский прекрасно знал, что древнерусский термин «оукраина» никогда не имел никакого этнического или политического значения: в XII—XVI вв. он использовался всего лишь для обозначения пограничных территорий русских земель (об этом писал и сам Грушевский в предисловии к первому тому своего сочинения). Позднее, в XVII — начале XIX века, термин «Украина» в разных конкретно-исторических контекстах постоянно менял содержание, а «украинцами» называли жителей «окраины», т. е. пограничья, независимо от их этнической принадлежности. Конечно, в силу исторических обстоятельств на протяжении всего этого времени складывались отличия малороссийского населения от великорусского, но эти отличия не были столь кардинальны, во-первых, благодаря единой православной вере и единой Православной церкви, и, во-вторых, из-за борьбы малороссийского населения с поляками за сохранение собственной религиозной и этнической идентичности, что заставляло их демонстративно объявлять себя русскими. Поэтому сам процесс формирования отдельной украинской (как и белорусской) нации был значительно замедлен, они очень долго, фактически до середины — второй половины XIX века, продолжали ощущать себя русскими и сохраняли единство с великорусским народом. Но в середине XIX столетия в умах малороссийской интеллигенции впервые возникает образ отдельного украинского народа, и происходит первая попытка формирования украинской национальной идеологии, отличной от русской. Как следствие, в середине XIX столетия в узкой пока еще среде малороссийской интеллигенции термин «Украина» приобрел значение отдельной национально-государственной территории, а термин «украинец» стал использоваться для обозначения отдельной этнической группы.

Созданный Грушевским политико-идеологический фальсификат «Украина-Русь» уже в XX веке прижился в украинской националистической среде, прежде всего на Западной Украине и в украинской эмиграции, а после отделения Украины от СССР превратился в важнейший идеологический инструмент нового государства. Именно он активно используется и в пропагандистской работе, и в конструировании исторического сознания современной «украинской нации». Стоит только послушать выступления нынешнего президента Украины Петра Порошенко, постоянно использующего фальсификат «Украина-Русь». И вот уже доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института истории Украины Национальной Академии наук Украины Станислав Кульчицкий, заявляет: «Россия возникла как часть территории Киевской Руси. И если говорить о том, что кто кому дал, то мы тогда дали России все, даже собственную историю — разумеется, не по доброй воле. 600 лет истории Украины они присвоили себе, и по сей день пребывают в полной уверенности, что это их история». Стоит напомнить, что это тот самый Кульчицкий, о котором известный украинский историк, академик НАНУ Пётр Толочко сказал: «Что касается Станислава Кульчицкого… До развала СССР он прославлял коллективизацию и индустриализацию, писал на эту тему диссертации. После развала Союза переключился на так называемые белые пятна в истории — то, что в советское время замалчивалось. Но, изучая эти темы, он стал всеядным: пишет даже о Киевской Руси, хотя серьезно этой темой никогда не занимался. Стал иронизировать над теорией Руси — колыбели трех восточнославянских народов, хотя тут не над чем иронизировать, поскольку это святая правда».

С младых ногтей

Но, к сожалению, именно на основе таких фальсификатов пишутся и школьные учебники истории Украины, в которых, по заветам Грушевского, утверждается главная идеологическая мифологема: история России и Украины — две разные истории, потому что русские и украинцы издревле — это разные народы. К примеру, в учебнике В. С. Власова «История Украины (Введение в историю)» для 5-х классов общеобразовательных заведений (Киев, 2013) говорится: «Вы уже знаете, что название Русь предшествовало названию Украина для определения земли, заселенной украинцами-русичами. Название Украина впервые употреблено в летописи под 1187 г. по отношению к Киевщине, Переяславщине и Черниговщине. Оно происходит от слова страна, что значило родной край, страна, земля. Впоследствии название Украина вытеснило из обихода более древнее» (с. 47).

Идеология искусственного разделения реального единства русского и украинского народов господствует во всех учебниках по истории Украины. В том же учебнике Власова в § 15 «И слава, и воля, или украинское казачество в битвах и походах» в повествовании о национально-освободительной войне 1648—1657 гг. нет даже упоминания Переяславской рады 1654 г., ничего не говорится о том, что Россия вступила в войну с Польшей, защищая население Малороссии. Ведь, исходя из политических интересов, автору выгоднее остановить рассказ на событиях начала 1648 г., т. е. на том моменте, когда воинство под водительством Богдана Хмельницкого достигло наибольших успехов. А дальше следует рассказ о том, как на «большей части украинских земель», «освобожденных» «украинским войском» «из-под польской власти», было создано «Украинское казацкое государство». И только теперь наконец-то упоминается Россия, но, естественно, в негативном контексте: «Казацкое государство — Гетманщина, созданное в результате Национально-освободительной войны, — просуществовало больше 100 лет. В 1760—1780 гг. российские цари (тогда Гетманщина подпала под власть России) ликвидировали гетманство, а казацкие полки превратили в полки российской армии. В 1775 г. была уничтожена и последняя Запорожская сечь» (с. 115–118). Стоит напомнить, что этот учебник издавался в то время, когда президентом Украины был «пророссийский» Виктор Янукович.

Что уж говорить о «послемайданных» временах. Из учебника того же автора для 7-го класса («Учебник Історія України»: Киев, 2015) с XII века, т. е. со времени политической раздробленности, исчезает даже упоминание русских северо-восточных княжеств. Зато появляется утверждение, что важнейшей причиной раздробленности русских земель стал «разный этнический состав» населения этих территорий (с. 98), т. е. получается, что в Киевской Руси к середине XII века уже существовали этнически разные (!) украинский, белорусский и русский народы! Россия возникает в этом учебнике только на страницах, рассказывающих об истории конца XV века, но уже как враждебное «украинцам» «Московское царство» (здесь фактическая ошибка — царством Россия стала только в середине XVI века), которое «под предлогом собирания „русского наследства“» начало претендовать на украинские и белорусские земли (с. 168). И снова фактическая ошибка, даже две: а) «украинских» и «белорусских» земель тогда еще не было, потому что не было ни Украины, ни Белоруссии, а были земли Великого княжества Литовского; б) в конце XV века Московское великое княжество на так называемые «белорусские» земли не претендовало, правда, автор учебника почему-то «белорусским» называет Смоленск (с. 169).

Казалось бы, мелочи, но ведь именно из этих мелочей и складывается понимание истории, а в сознании юного украинского жителя на долгие годы утверждается образ России как исторического, многовекового врага Украины. На основе таких фальсифицированных «мелочей» больше двадцати лет учили население Украины, в том числе и русское население. В результате сегодня многие молодые и не очень молодые жители Украины стали считать себя чуть ли не самим Богом «избранными украинцами», единственными наследниками Киевской Руси, исконными европейцами, и тем самым оправдывать свой «европейский выбор» (вспомним одно из именований Майдана — «Евромайдан»). Одновременно русских они даже славянами не признают, объявляя их финно-уграми или потомками монголов, поэтому все русские для них — дикие азиаты, да еще и «совки», «бюджетники», «рабы». Правда, в сознании таких «украинцев» возникает опасная раздвоенность. С одной стороны, они требуют полностью отказаться от «российского» прошлого, в том числе от русского языка, русской литературы и русской культуры, но, с другой стороны, объявляют некоторых русских писателей, художников, композиторов, изобретателей украинскими. Такая же опасная раздвоенность сознания присутствует и в обыденной жизни: призывы разорвать все связи с Россией сочетаются с поездками в Россию на заработки.

Таким образом, в основе большинства историко-политических конструктов, предлагаемых сегодня гражданам Украины, лежат ложь и фальсификация, благодаря чему страна не объединяется, а, наоборот, разъединяется. И если в 1990-е гг. украинские власти еще умели сохранить некий компромисс между противоречащими друг другу регионами и традициями, то после активизации националистических политических кругов, поддержанных западными политиками, ситуация резко усложнилась, а между сторонниками и противниками создания искусственной «единой украинской нации» уже в 2014 г. началась настоящая гражданская война.

Что дальше?

На пути украинского нациестроительства возникла еще одна серьезная проблема: противоречия между пропагандистами «политической украинской нации», не имеющей этнической однородности (т. е. «евроукраинцами»), и защитниками идеи этнически однородной украинской нации (т. е. националистами). Первые изначально предполагали неизбежность отказа от своей этнической идентичности не только русских, евреев, русинов, венгров, но и (о, ужас!)… украинцев («мы — европейцы!»). Естественно, что националисты, громогласно орущие «Україна понад усе!», «Слава нації!» и «Смерть ворогам!», только за одни такие предположения готовы «евроукраинцам» оторвать головы. Поэтому сегодня «евроукраинцы» пребывают в растерянности: чтобы преодолеть естественные исторические, духовные, культурные, экономические, даже родственные связи жителей Украины и России, им необходимо опираться на идеологию и практику украинского национализма, однако его укрепление приводит к уничтожению всех «достижений» «евроинтеграции» и торжеству откровенного нацизма. И чем яростнее «евроукраинцы» выступают против России, тем большее влияние приобретают националисты. Впрочем, торжествующие сегодня на Украине националисты даже не понимают, что в борьбе за якобы национальную историю, украинский язык и национальные идеалы они уничтожают не только своих «заклятых» врагов — русских, но и: а) собственный украинский народ и собственную украинскую государственность; б) так называемый «европейский выбор», потому что резко противостоят общепринятой идеологии Европейского союза на искоренение каких-либо национальных, государственных, идеологических, половых и т. д. различий.

Цинизм нынешних украинских властей в том и заключается, что они понимают все эти противоречия. Однако, прикрываясь идеологией «евроинтеграции», целенаправленно продолжают курс на создание искусственной «единой украинской нации», который может быть реализован только в случае физического уничтожения всех несогласных с этим курсом. Поэтому если раньше на Украине раздавались только призывы к расправам с населением Новороссии и Крыма, то теперь Украинское государство ведет непримиримую войну с целью истребления жителей Донецкой и Луганской областей, «сепаров» на территории самой Украины, а уж с какой ненавистью стараются «облегчить» жизнь крымчан, перекрывая им доступ к воде, энергии, путям сообщения. Продолжается и идеологическая война — за историю, язык, культуру, веру, обычаи, традиции. Вроде бы — война памяти, а на самом деле — война за настоящее и будущее Украины. Причем Украина постоянно расширяет фронт: сначала война была только с Россией, а теперь и с Венгрией, и с Польшей, и даже с Румынией.

Каковы возможные сценарии развития событий? Их несколько.

Первый. Националисты, имеющие собственные вооруженные формирования, поддержку олигархата и западных союзников, усиливают влияние, а Украина продолжает оставаться унитарным государством. Но унитарная Украина сможет существовать лишь как этнократическое тоталитарное образование, в котором только этнические украинцы, или те, кто отказался от своей «природной» этничности в пользу «украинства», обладают гражданскими правами. Одновременно многоязычие, поликультурность, толерантность, свобода слова и т. д. находятся под запретом, всякое инакомыслие и национальное движение подавляются силой, из страны изгнаны или физически уничтожены все, кто против такого «украинского» выбора.

Второй. Унитарное этнократическое тоталитарное государство не сможет продержаться исторически длительный период. Как результат: нарастание конфликтов внутри страны и постепенный (или же резкий) распад Украины на несколько государственных образований по существующим или вновь образовавшимся историко-культурным границам. В перспективе — поглощение отдельных пограничных территорий соседними государствами, к которым местное население имеет культурно-историческое тяготение. К сожалению, реализация и этого сценария невозможна без конфликтов.

Третий. Украина — государство, интегрированное в «европейскую жизнь», принявшее так называемые «европейские ценности» и ожидающее приема в Евросоюз. Общество согласилось с необходимостью формирования «политической украинской нации» и, как следствие, на быстрое преодоление этнических, культурных, национальных, религиозных и т. д. различий. Украинский национализм отодвинут на обочину исторического процесса, становится уделом маргиналов. Но при этом сохраняется антироссийский курс и антироссийская пропаганда, общественному остракизму подвержены все, кто открыто заявляет о себе как о русских людях, принадлежащих к русской духовной и культурной традиции.

Четвертый. Украина — демократическое федеративное государство, не знающее идеологического диктата, но имеющее открытые границы и с объединенной Европой, и с Россией. Внутри страны каждая из федеральных земель имеет широкие полномочия, благодаря чему русское, венгерское, русинское, гагаузское и т. д. население обладает широкими правами, что позволяет, с одной стороны, этой части населения успешно продолжать собственное национально-культурное развитии, а всей Украине — общегосударственное строительство.

Какой из этих сценариев наиболее реалистичен? Пока — первый или второй. Даже третий сценарий — утопический, потому что украинские националисты, правящие сегодня бал, с таким вариантом развития событий не согласятся никогда. А уж четвертый сценарий — это вообще что-то из разряда фолк-хистори. Впрочем, всё может быть. Крым же «вернулся в родную гавань» мирным путем…

***

«Его пример другим наука» — написал когда-то Александр Сергеевич Пушкин. Украинский пример — наука нам, гражданам России, во многих отношениях. Во-первых, совершенно ясно, что единое историческое сознание — фундамент единства страны, на котором зиждется не только государственность, но и само историческое существование народа или содружества народов. При этом единое историческое сознание — целый комплекс важнейших исторических событий, единая оценка которых отточена веками общей исторической судьбы, а признание этой оценки и обозначает, собственно говоря, принадлежность к народу; это и вполне реальное ощущение человеком причастности собственной, отдельной, частной судьбы к чему-то большому, значимому, великому, причастности современных поколений к исторической судьбе своего народа, понимание ими исторической и нравственной ответственности за свою землю и свой народ перед прошлыми и будущими поколениями.

Во-вторых, единое историческое сознание не может возникнуть из лжи и фальсификаций: такие фальсификаты, как «Велесова книга» и «Джагфар тарихы», фантасмагорические «Новая хронология» и «Гиперборея» и прочая якобы «историческая» белиберда только разрушают единство исторической памяти народа.

В-третьих, не стоит впадать и в другую крайность — уповать только на некое «объективное историческое знание» и отстраняться от национальных приоритетов в истории. В отечественной исторической науке подобный подход сохраняет влияние, и можно встретить утверждение, что чувство патриотизма является серьезной помехой на пути овладения тем самым пресловутым «объективным историческим знанием» и по этой причине, например, отрицается вклад Михаила Ломоносова в развитие исторической науки, а его исторические воззрения объявляются ненаучными.

Но под видом «объективности» в историческое сознание народа может вноситься полнейшая сумятица. В так называемом «Историко-культурном стандарте», на основе которого сегодня пишутся школьные учебники истории, есть «Примерный перечень „Трудных вопросов истории“». Создание такого перечня — дело полезное, в исторической науке и в самом деле немало сложных, не имеющих однозначного решения проблем. Однако… Вот два примера «трудных» вопросов: «Существование древнерусской народности и восприятие наследия Древней Руси как общего фундамента истории России, Украины и Беларуси»; «Присоединение Украины к России (причины и последствия)». Но «трудными» они стали усилиями… украинских и белорусских националистических кругов, которые начали интерпретировать их, исходя из интересов собственного нациостроительства. Иначе говоря, российским школьникам предлагают смотреть на эти исторические проблемы не с точки зрения российских интересов, а «глазами» украинских и белорусских националистов. Кстати, в перечне вопросов есть и еще один: «Исторический выбор Александра Невского в пользу подчинения русских земель Золотой Орде». Следовательно, школьники должны задуматься и о том, кем был Александр Невский: предателем или героем? По сути дела, под предлогом некой «объективности», под сомнение ставятся важнейшие компоненты единого исторического сознания нашего народа.

Вот и приходится в очередной раз повторять: вопрос о разработке новой официальной интерпретации истории России, которая послужила бы дальнейшему существованию и развитию единого исторического сознания народа, остается открытым. Но это — уже другой, большой и серьезный разговор.

Об авторе: Сергей Вячеславович Перевезенцев — член Бюро Президиума Всемирного Русского Народного Собора, доктор исторических наук, профессор кафедры истории социально-политических учений факультета политологии Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова.