Всемирный Русский Народный Собор

Александр Щипков: подвиг солдат Великой Отечественной и День Победы пронизаны христианским мироощущением

Переход на контрактный принцип формирования армии неизбежен, однако само слово «контрактный», «контракт», как показывает наблюдение, не приживается в коллективном сознании. Добровольность службы сочетается с внутренней потребностью в защите своей страны, которая живёт в душе многих новобранцев и офицерского корпуса независимо от формальной стороны дела. Этот факт свидетельствует о том, что Российская армия, превращаясь в профессиональную по принципам комплектования, в то же время остаётся народной, чувствует себя важной и наиболее ответственной частью общества.

Именно это самосознание является главным условием для изживания армейской дедовщины — уродливого и разлагающего явления, которое пустило корни в хрущёвскую оттепель, когда в армию хлынул поток амнистированных заключённых.

Воинская доблесть в русской традиции должна служить стратегии и тактике, а не противоречить им. Самопожертвование должно иметь высокую цену. Надо беречь армию и людей, учить солдат беречь себя. Но и политика умиротворения агрессора, лозунг «Не отвечать на провокации» — всё это бывает не менее губительным, чем фанатизм. Например, превентивные действия России в Сирии нужны, в том числе и для того, чтобы нам не пришлось воевать в Севастополе и Калининграде.

Русская историческая миссия и военная доктрина

Военная история глубоко национальна. Герои войны должны почитаться в обществе с не меньшим пиететом, чем основатели государственности и знаменитые деятели искусства: Иван Третий, Александр Невский, Михаил Ломоносов, Александр Суворов, Александр Пушкин — фигуры одного ранга.

Россия как наследница Византии сохраняет мир христианских ценностей: коллективного спасения, справедливости, любви, равноправия, альтруизма, целомудрия, цивилизационного равенства и соотнесённости с небесным идеалом. Этот мировоззренческий комплекс мы защищали в войнах ХХ столетия от воинствующей экспансии радикального модерна.

Согласно Евангелию, мы можем и должны подставлять под удар левую щеку. Но речь идёт о своей щеке. Щёку ближнего мы должны защищать. Христос требует от нас милосердия и прощения, но не пацифизма: «Не мир я принёс, но меч». Пацифизм был бы прекрасен, если бы пацифистским стал весь мир, но это утопия. Односторонний пацифизм — всегда капитуляция. Именно поэтому согласно «Чину благословения воинских оружий» благословляются не только воины, но и воинские доспехи, «и меч, и сабля». Когда Церкви предлагается запретить освящать те или иные виды оружия — это значит, что её хотят столкнуть с армией. Но у армии и Церкви близкие цели: армия защищает народ физически, а Церковь — духовно.

Всё это отражено в русской воинской традиции. А, например, тезисы немецкой военной доктрины — это «война на уничтожение», «интегральная война», «расовая война». Англо-американская традиция — война за прибыль на людях, безграничная экспансия, принцип управляемого хаоса, колонизация под вывеской «модернизации», мания глобального контроля. В русской воинской традиции война воспринимается как заступничество и защита слабых, как «война с неправдой» — за правду.

С нашей стороны справедливая война ведётся не ради захвата территорий — кроме случаев, когда мы возвращаем свои территории, но ради восстановления нравственного миропорядка. Поэтому русская армия относится к своему делу как к сакральному деланию. Вот почему подвиг солдат Великой Отечественной и День Победы пронизаны христианским мироощущением. Против русского народа велась расовая война на уничтожение, поэтому погибшие в ней — мученики. К защите христианской нравственности от нацистской идеологии (в христианстве «несть ни эллина, ни иудея») присоединялась защита родной земли («почвы»), которая со времён Крещения Руси воспринимается как «сосуд истинной веры».

Эта идея объединяет многих и многое. Эта идея может принимать как религиозные, так и светские формы, но не может исчезнуть из культурной памяти. Отношение к армии соответствует ей в полной мере.