Всемирный Русский Народный Собор

Различие взглядов — не помеха для диалога

На Ставропольского форуме ВРНС интервью сайту vrns.ru дал известный ученый, научный руководитель Института этнологии и антропологии РАН им. Н. Н. Миклухо-Маклая, академик-секретарь Отделения историко-филологических наук, член Президиума РАН Валерий Александрович Тишков.

— Уважаемый Валерий Александрович, как Вы оцениваете роль Всемирного Русского Народного Собора в деле гармонизации национальных отношений?

— Безусловно, позитивно оцениваю эту деятельность. Всемирный Русский Народный Собор — это одна из авторитетнейших и давно действующих общественных организаций, работающих с обществом. Мы знаем, что ВРНС возглавляет Святейший Патриарх Кирилл, что РПЦ охватывает большой круг верующих. Окормляются русским православием не только этнические русские — это и Кавказ, народы Поволжья и Сибири, украинцы, и другие национальности. Это уже очень важно.

Вторым важным моментом является то, что Собор не является неким изолированным явлением, он активно взаимодействует с представителями ислама, и других традиционных наших конфессий.

В рамках деятельности организации регулярно проходят форумы, на которых осуществляются различного рода взаимные контакты. Доктринальные документы, которые принимаются по итогам форумов — концептуальные, в них выражаются взгляд и озабоченности, свойственные прежде всего православной части нашего населения. Но эти документы отражают общую ситуацию в стране, содержащиеся в них идеи, призывы и предложения разделяют более широкие слои российского общества, а не только граждане, связанные с Русской Православной Церковью.

— Как, на Ваш взгляд, согласуется русская общекультурная и национальная идентичность, какой должна быть их корелляция и взаимодействие?

— Это, прежде всего, две совершенно не взаимоисключающие формы идентичности — как отдельной личности, так и коллективных сообществ. На эту тему у меня даже есть статья «И русский, и российский» — здесь не «или», а «и». Может быть, для русского человека дистанция между «русскостью» и «российскостью» небольшая — меньше, чем, скажем, у татарина между «татарскостью» и «российскостью». Тем более, что в истории нашей страны понятие «русский» и «российский» были синонимичными. И только лишь в XX веке произошло некое разделение, когда понятие «русский» свелось к сугубо этническому содержанию, до того обозначавшегося понятием «великоросс». Сейчас есть тенденция вернуть широкое понимание русского как людей, пребывающих в русской культуре и в лоне православия. Но этим подходом мы не охватываем значительную часть россиян, а значит, на эту тему еще нужен диалог и поиск общеразделяемой формулы российскости.

В принципе, я вообще никакой коллизии не вижу, и полагаю неправильным противопоставлять: вот мы русские, а остальные россияне — есть и такая точка зрения, но, слава Богу, не доминирующая в нашем обществе.

— А как может быть оценена связь таких понятий в контексте цивилизационной идентичности?

— Конечно, крупное государство, такое как Индия, Китай или Россия может, создав общемировые культурные достижения, считаться государством цивилизационного типа.

Но, тем не менее, Россия, прежде всего, это национальное государство. И Индия считает себя национальным государством, и Китай. Напасно иногда пытаются под термином «Россия-цивилизация» отрицать её национальное измерение, то, что Россия — это государство-нация и у российского народа есть общие ценности и цели, а не только различия.

В противном случае нам нужно выходить из Организации Объединённых Наций, прекращать говорить о национальных интересах России, элите нации, здоровье нации, национальной экономике, национальной олимпийской сборной и т. д. Прилагательного не бывает без существительного, так что всё-таки Россия это политическая, полиэтничная гражданская нация.

А то, что эта нация по своей культуре, влиянию, в том числе политическому, принадлежит к числу государств, которые с полным правом относятся к цивилизационного масштаба структурам — это безусловно.

Таких стран-цивилизаций не очень много, я бы назвал, прежде всего, Китай, Россию, американскую цивилизацию- кстати, курс с названием «American civilization» изучается в школах и колледжах США.

— Как Вы оцениваете положение соотечественников на постсоветском пространстве? Как, на Ваш взгляд, следует интерпретировать концепцию «Русского мира»?

— Это большая и сложная проблема. У меня когда то ещё министр Козырев спрашивал в 92-году: кто такие соотечественники? Я ответил: соотечественник — это тот, кто считает себя российским соотечественником, люди, которые ощущают свою связь с Россией и таким понятием, как «Русский мир». Иногда это выражается в сохранении языка, православной веры, а иногда есть люди, которые русский язык даже забыли, но считают себя русскими. Мы знаем много потомков дореволюционной эмиграции, которые уже по-русски не говорят, но считают себя русскими.

Понятие «Русский мир» тоже изменилось, сильно повлияли события на Украине… Изначально концепцию излагали так: «Русский мир» — это все те, кто связан с Россией, но находится за ее пределами. Прежде всего это потомки нескольких волн эмиграции из России и новые русскоязычные диаспоры, образовавшиеся после распада СССР. Российский соотечественник — это главным образом этнический русский, православный, но не только. С Россией могут связывать себя, к примеру, черкесы-потомки мухаджиров, если они не ассимилировались окончательно в среду стран своего уже давнего проживания (Турция, Сирия, Иордания).

Но сейчас в связи с последними событиями, понятие «Русского мира» стало трактоваться некоторыми политиками и экспертами по-иному, как «Россия и всё остальное». То есть, Россия также оказалась в «Русском мире». Если раньше «Русский мир» трактовался с позиций «русофонии», русского языка, то сейчас с «Русский мир» включает Россию, и в основе здесь концепция «разделённого народа».

Тем не менее, я бы сохранил всё-таки ту концепцию «Русского мира», которая трактовала это понятие как сообщество людей, так или иначе связанных с Россией. Прежде всего это касается стран бывшего СССР, где проживает большое количество русских, а также миллионов людей в разных странах мира, связанных с Россией, для которых русский язык — основной язык, а Россия — это историческая Родина или «вторая Родина».