Всемирный Русский Народный Собор

Глобальные трансформации второй половины XX — начала XXI веков и гуманитарно-социальные измерения их предполагаемых последствий

На основе выводов из анализа общей природы и текущего характера глобальных трансформаций фиксируются альтернативные виды их рецепции, рассматриваются подходы к организации средств их редактирования на основе гуманитарных и социальных принципов 

 

I

Источником дискурса по глобальным трансформациям являются процессы, объективно разворачивающиеся в ряде стран западной цивилизации. То осмысление и та интерпретация, которую эти процессы получают по месту своего генезиса, задает весь остальной дискурс (в других цивилизациях мира), превращающийся на этом шаге в глобальный. Это важное замечание — о местном генезисе и глобальном статусе, которое часто упускают российские аналитики: как показывает анализ имеющейся литературы (см. список ниже) дискурс глобальных трансформаций не объективен по своему происхождению, он представляет глобализацию первоначально вполне местного (локально-национального) дискурса в стране-источнике генезиса глобальных трансформаций. 

Отсюда берёт начало двойственность позиций незападных цивилизаций по этой теме: в основе первой лежит некритическое и нерелевантное отождествление стран незападных цивилизаций со странами западного типа цивилизации и безусловное принятие на себя ключевых особенностей их движения в будущее; в основу другой положено понимание, что незападные цивилизации уже несколько столетий находятся под возрастающим давлением цивилизации Запада и что в связи с этим стоит ожидать распространения и на них волны трансформационных процессов, сгенерированной во второй половине 20-го века на Западе. 

Вторая позиция видится предпочтительной в связи с тем, что позволяет, принимая неотвратимость объективных аспектов влияния трансформационной волны, ставить задачи по организации институтов редактирования параметров этой волны на входе в ареал какой-либо из незападных цивилизаций, выстраивать инфраструктуру абсорбции положительных элементов содержания предлагаемых извне трансформаций в сохраняющуюся структуру основных социальных институтов, таких как пол, брак, семья, родительство, детство и родство, которые составляют предельное основание способности человеческой цивилизации противостоять собственной дегуманизации (расчеловечиванию и замене человека в качестве её субъекта). 

II

Волна глобальных трансформаций, источником которой является в настоящее время Запад, имеет две основных составляющих. Это, прежде всего, трансформация капитализма в его статусе экономической системы глобального масштаба. Эта политэкономическая трансформация мира, несущая в себе также военно-политические и культурные коннотации, выступает в качестве основного лица, или витрины, глобальных трансформаций: по ней, прежде всего, судят в отношении тенденций и образов мирового будущего политики и обыватели. С другой стороны — это ускоренная эволюция гуманизма классического (нововременного, модернового) типа в постгуманистскую (постмодерную) и трансгуманистскую (гипермодерновую) его модификации. Важно отметить, что обе составляющие имеют объективный характер в контексте глобализации своего влияния по направлению из ареала западного типа человеческой цивилизации в остальное пространство стран и народов с другими типами цивилизации. 

Структура трансформаций 1) политэкономии глобализированного западного капитализма и 2) глобализирующегося гуманизма западной цивилизации определяющим образом сказывается на направлениях и характере сопровождающих их социальных трансформаций на страновом уровне. При этом важно учитывать, что в основе обеих составляющих лежит технологическая революция — взрывной поток новейших технологий, который имеет объективно усиливающуюся тенденцию, процессных и временных границ которой сегодня невозможно предвидеть в силу инфляционного (лат. inflatio вздутие) характера техновзрыва.  

Фигура 

Схема 1. Двуканальный характер участия технологий в социальных трансформациях. 

 

Для построения дискурса глобальных трансформаций характерно наличие нескольких «священных коров», то есть отправных положений, которые принимаются в качестве аксиом и не подвержены ревизии. Это абсолютизация технологического роста (см., напр.: [7]) — акцент на его объективной, принципиальной неограничиваемости как в нормативном, так и в содержательном плане. Также, это абсолютизация роли капитализма в истории цивилизации, акцент на незаменимости его в качестве ведущей экономической системы для будущего человечества. 

В связи с этим возникает следующая проблема. Ведущие западные аналитики убеждены (см., напр.: [9]), что переход к новейшей, гипериндустриальной фазе капитализма на основе технологий роботизации и автоматизации с неизбежностью приведёт к фактическому упразднению основы прежней, индустриальной фазы — наёмного, прежде всего, ручного и рутинного труда живого человека, к массовому сокращению мест наёмной производительной занятости людей. Как следствие — крайняя поляризация общества: богатые (владельцы капитала) становятся богаче, а бедные (незанятые) беднее. В пределе это ведёт к схлопыванию потребления и рынка и свёртыванию производства товаров и услуг на фоне достижения высочайшего в истории уровня производительности.  Осознание этих противоречий вызывает попытки выдвинуть предложения для улучшения капитализма, его нового прочтения — с целью продлить в новых условиях его роль ведущей экономической системы человеческой цивилизации (см., напр.: [9] и [12]). 

Таким образом, уже в самом западном дискурсе глобальных трансформаций возникает и в определённой мере осознаётся проблема их редактирования (см., напр.: [6], [8], [9]). При этом именно в рамках западной цивилизации, как источнике глобальных трансформаций, эта проблема наиболее осложнена в силу принятых концептуальных установок по технологиям и капитализму, о которых было сказано выше. 

 

III

«Родовое проклятие» современных технологических, политэкономических и гуманитарных трансформаций, идущих с Запада, транслируется в процессе их глобализации в область незападных цивилизаций единого человечества, перед субъектами (народами и странами) которых вырастает дилемма — принимать логику западных подходов в решении привносимых на волне трансформации проблем или вырабатывать собственную. 

Во втором случае, перед исследователем встаёт нетривиальная задача найти такую матрицу (или механизм) редактирования при транслировании глобальных трансформаций от западной цивилизации в цивилизации незападного типа, которая позволяла бы удерживать устойчивость таких социальных институтов, как пол, брак, семья, родительство, детство и родство в их ключевой функции сохранения собственно гуманитарного (человеческого) содержания цивилизации. Эта их роль в условиях доминирования техновзрыва как ведущего фактора на данном этапе эволюции человечества выходит вперёд по сравнению с предыдущей функцией простого популяционного воспроизводства и передачи основ цивилизации от поколения к поколению. 

Решение этой задачи связано с пониманием человеческой цивилизации как совокупного многообразия различных цивилизаций единого человечества, различия и противоречия между которыми определяются, по большому счёту, принятыми в них представлениями о том, что такое истина, благо и красота, составляющими сердцевину человеческого бытия. С этим связано другое ключевое понимание: мир, в котором мы живём, мир различных цивилизаций единого человечества — это мир мультигуманизма. Каждой из цивилизаций единого человечества присущ свой особый гуманизм, который находит выражение в образе жизни и хозяйствования, в религии, в картине мира, строе мысли и в тому подобных вещах. В этом состоял и состоит мультигуманистический характер цивилизации человечества в целом: в разных сообществах единого человечества цивилизация1 их шла по-разному, своим собственным путём, вырабатывая в практическом плане свой, сообразный ей гуманизм. Поэтому и в диахроническом, и в синхроническом плане, то есть и в истории, и актуально, в мировой цивилизации всегда присутствует не один абстрактно-универсальный, а некоторое множество практических гуманизмов. 

Конституции стран выступают как своего рода паспорта, в которых определяется, кроме важных, но менее существенных деталей, также их цивилизационная идентичность. Такие понятия как пол, брак, семья, родительство, детство входят в число основных определений в общем понимании природы человеческого существа, образующего ядро гуманистических представлений той или иной цивилизации. 

Анализ показывает, что определённые идеологические и технологические тренды, задающие также и социальный контекст глобальных трансформаций, получают в настоящее время повышенное влияние на судьбу этих основоположных институтов общества в их классическом понимании (см., напр., в [1] и [8]). Уровень этого влияния настораживающе высок: человечество уже приблизилось к порогу тотальной трансформации на основе переопределения этих базовых понятий в духе постмодернизма и трансгуманизма и в отрыве от их естественной природной основы. Подрыв и размывание антропологических основ цивилизации — это уже не угроза, а текущий процесс. Со своей стороны, политэкономическая трансформация мира также делает судьбу брака и семьи в значительной степени неоднозначной с точки зрения перспектив их экономических, политических и гражданских оснований. 

Сегодня положение брака и семьи в обществе имеет негативный тренд. И судя по характеру глобальных трансформаций, этот тренд может быть продолжен, если новые технологические, экономические и политические условия не будут переосмыслены в интересах сохранения брака и семьи в их традиционном виде как основ человеческого общества и человеческой цивилизации в глобальном масштабе. 

При этом ключевые антропологические и социологические определения цивилизации если и находят отражение в современных конституциях стран, то самое минимальное, несвязное и разрозненное, фрагментарное. В конституциях стран, подавляющее большинство которых писались под влиянием установок западного либерального гуманизма, господствует концепция общества, состоящего из индивидов, и в центр их структуры поставлены права человека как индивида. В 21-м веке, опираясь на них, новейшие глобальные трансформации несут угрозу окончательного сноса основных антропологических и социологических определений, если они не получат соответствующего закрепления в Основном Законе стран. 

Технологии сегодня стали ведущим фактором трансформации обществ, но эта их роль никак не осмыслена на уровне национальных конституций. Большинство их, в основе своей, были приняты в 20-м веке и отстают сегодня от сложившегося положения вещей. Технологии сегодня по своему формирующему влиянию на общество можно сравнивать с такими концептуальными столпами современных конституций, как разделение властей, демократия, права человека, правовое государство. Их влияние вышло на тот уровень, когда должно быть урегулировано в конституциях. Этим определяется тот «горячий» контекст новейших социальных тенденций и вызовов, который складывается сегодня в связи с волной глобальных трансформаций, несущей субстанцией которых стали новейшие технологии, а движителем — развивающаяся технологическая революция. Актуальной в плане поиска ответа на них является постановка вопроса о современных формах и уровнях конституционной защиты институтов семьи, брака, родительства и детства, адекватных и превентивных по отношению к особенностям этих кардинальных перемен — в чём и заключается смысл конституционной инициативы. Сомнительной выглядит надежда на то, что морально устаревшие конституции способны устоять в эпоху революции, которая хотя и не имеет выраженного политического лица, но чревата кардинальными политическими, экономическими, социальными и этическими переменами в глобальном масштабе. 

В новейших условиях соответствующим образом обновлённые национальные конституции выступают как главное и наиболее мощное средство редактирования глобальных трансформаций цивилизациями стран и народов, которые исходят из интересов своего сохранения в условиях необратимости технологической революции, неизбежности технологического обновления и конкуренции.  В силу глобальности трансформационного вызова ответ на него для своего успеха должен носить соразмерный по масштабу характер.  

Схема 2.  Трансляция глобальных трансформаций из их источника на Западе в другие, незападные цивилизационные области остального мира, и их редактирование на конституционном уровне входящих в них стран. Обозначения: ЦЗ – цивилизация Запада; Ц1 …. ЦN – незападные цивилизации; эволюции западного гуманизма: Mg – модерновый гуманизм; (Ng – «новый» гуманизм); Pg – пост-гуманизм; Tg – транс-гуманизм; эволюции западного капитализма со второй половины XX века: Ic – индустриальный; PIc – пост-индустриальный; HIc – гипер-индустриальный. 

И так как речь ведётся о конституциях — основных законах существования стран, то эпоха глобальных трансформаций будет одновременно и эпохой перезагрузки национальных государств. Вместе с глобальными трансформациями надвигается эпоха перезагрузки национальных государств в силу того, что в контексте трансформаций в центре оказывается положение брака и семьи как основы общества. В силу того, что это первые и основные единицы социальности — этот вопрос требует конституционного подхода и решения, а это вопросы эксклюзивного национального уровня. Перезагрузка национальных государств произойдёт на основе конституционной инициативы — практического намерения стран защитить в условиях глобальных трансформаций интересы брака и семьи на конституционном уровне. 

В самом понятии технологии уже присутствует гуманитарная и социальная составляющая (сторона) применения тех достижений науки и техники, которые лежат в её основе. Технология — это уже не просто техника, учитывающая человечность, в лучшем случае, со стороны только эргономики. Техническая технология в информационную эпоху становится в значительной мере социальной технологией. Такая культура понимания технологии и отношения к ней не успела в полной мере сложиться в 20-м веке: такой подход коснулся только наиболее очевидных тем — атомное, био- и химоружие. Но начало 21-го столетия уже со всей очевидностью показывает, что современный хайтек работает в полной мере как гуманитарная и социальная технология. Поэтому общественная и официальная сертификация новых технологий должна заранее, изначально обременять их социальной ответственностью за возможные применения. В 21-м веке культура общества должна подняться на тот уровень, чтобы каждый проект инновации включал в себя исследование и обеспечение гуманитарно и социально ответственного применения технологии, на которой основана инновация.  

И прежде всего, в 21-м веке технологии должны развиваться в том направлении, чтобы заявить об открываемых ими возможностях вернуть монополию на эмоциональную и половую близость, на досуг и воспитание детей, на безопасность и благополучие в брак и семью. В этом состоит новая технологическая культура 21-го века, сочетающая гуманность и хайтек. А рамки необходимой культуры, в силу ключевого значения брака и семьи для судеб цивилизации, должны быть заданы на уровне Основного Закона. В частности, конституционная инициатива должна опираться на переосмысление концепции прав человека в сторону включения прав индивида в более широкую область прав брака и семьи. Такой подход должен стать основой семейной политики на национальном уровне — взамен нынешнему подходу с позиций приоритета прав индивида (взрослого или ребёнка). 

В вопросе редактирования глобальных трансформаций важно иметь нормативный образ брака и семьи — того, что останется основой общества после того, как бушующие сегодня технологические волны войдут в свои берега. Эти берега определяются теми границами применения новейших достижений науки и технологий, которые обеспечивают положение брака и семьи в обществе как его основы. Поэтому вопросы редактирования глобальных трансформаций затрагивают конституционный уровень. В конституции, как в паспорте цивилизации тех или иных народа и страны, должны быть ясные определения брака и семьи, как основы общества высоких технологий. Это сумасшедшая идея — потому что всё, на что способны сегодня высокие технологии в отношении брака и семьи, это их ослабление и низведение до необязательного личного выбора, это замена их на небрачные и несемейные, но более адекватные новым технологическим и экономическим условиям, виды человеческих общежитий. Но это игра по-крупному — на кону безмерно большие ставки, поэтому защитникам брака и семьи хотелось бы иметь на руках сильные карты — конституционные козыри. Основой общества должны остаться натуральные брак и семья, а не то, что в силу давления технологических и экономических условий, может продвигаться на их место. 

ЛИТЕРАТУРА: 

  1. Тофлер Э. Третья волна (1980).  

  1. Нейсбит Дж. Мегатренды (1984).  

  1. Дрекслер Э. Машины создания: Грядущая эра нанотехнологии (1986). 

  1. Аттали Ж. На пороге нового тысячелетия (1991).  

  1. Фукуяма Ф. Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию (1995). 

  1. Фукуяма Ф. Великий разрыв (1999).  

  1. Фукуяма Ф. Наше постчеловеческое будущее. Последствия биотехнологической революции (2002). 

  1. Нейсбит Дж. Высокая технология, высокая гуманность: Технологии и наши поиски смысла (1999).  

  1. Форд М. Технологии, которые изменят мир (2009).  

  1. Мейсон П. Посткапитализм. Путеводитель по нашему будущему (2015). 

  1. Котлер С. Мир завтра. Как технологии изменят жизнь каждого из нас (2015). 

  1. Котлер Ф. Конец капитализма? 14 антидотов от болезней рыночной экономики (2015). 

 

Смирнов Михаил Александрович, философ, публицист