Всемирный Русский Народный Собор

В Старый Крым — в гости к русским писателям

В 2005 году, когда на Украине распадались многие музеи, в городке Старый Крым появился новый — Дом-музей Константина Паустовского.

С тех пор, в последнюю пятницу мая, накануне дня рождения писателя, здесь собираются поэты и музыканты, художники и музейщики из Симферополя, Феодосии и других городов Крыма на слёт романтиков «Соранг». Есть такой рассказ у Паустовского, где сказочный южный ветер прилетает однажды в столетие, чтобы принести людям праздник и счастье.

К этому времени в саду обильно поспевает сладкая черешня, которая предлагается всем гостям, как бывало при жизни писателя. Живописный сад — тоже часть экспозиции под открытым небом. Здесь, в тени душистых акаций, на празднике обсуждаются литературные темы, звучат стихи — каждый имеет возможность представить своё творчество и зайти к писателю в домик, оповещая о своей персоне ударом в начищенную до блеска корабельную рынду.

Обычно романтики на слёте «Соранг» поют о любви, цветах и море, но в этот раз всё было иначе. Людей искренне волновала главная тема нынешней весны — воссоединение Крыма и Севастополя с РОДИНОЙ. Об этом читали стихи и пели песни. «Россия начитается в Крыму» — так назвал свою новую песню заслуженный работник искусств Украины Владимир Грачёв. Симферопольский бард, который о себе заявил, что он «полу-кацап, полу-хохол с греческой кровью», говорил о счастье гордиться своей страной — Россией: «Нам повезло снова почувствовать себя самими собой, то есть русскими людьми. Можно свободно поделиться тем, что на душе. А на душе — радость! И хотя третья оборона Севастополя шла 23 года, но — ничего! Отбились. Главное, что без крови» Мы аплодировали артисту от души, а затем, говорили о военном романе Паустовского «Дым Отечества», что был написан в 1944 году.

Глинобитный домик в Старом Крыму хранит множество удивительных историй, библиографических находок, которые воодушевляют перечитать советского классика. Близкие друзья называли его Доктор Паустом. И недаром! Ведь он врачевал душевные раны. А среди тех, кто за это благодарен писателю, была и легендарная Марлен Дитрих, о чём свидетельствует небольшая фотография в экспозиции музея.

Когда-то Марлен Дитрих прочитала в немецком переводе рассказ Паустовского «Телеграмма», где героиня не успевает приехать в родную деревеньку к умирающей матери. Актрису поразило, что душевная драма, созвучная её сердцу, так глубоко раскрыта незнакомым автором. Затем она прочла все переведённые на немецкий язык произведения Паустовского, а когда в 1964 году приехала с гастролями в СССР, то пожелала познакомиться с писателем. Однако знаменитой гостье отказали во встрече, так как Паустовский после второго инфаркта находился в больнице на лечении.

И всё-таки Константин Георгиевич под присмотром лечащего врача пришёл в ЦДЛ на творческий вечер кинозвезды. И когда актрисе на сцене неожиданно представили писателя, то Марлен Дитрих в своём сверкающем жемчужном платье опустилась перед Паустовским на колени, протянув ему руки, и сказала единственные три слова, которые выучила на русском языке: «Большое Вам спасибо!» Но как только он двинулся поднять актрису, из зала раздался громкий голос лечащего врача: «Вам нельзя, Константин Георгиевич!». Возникла пауза, которую поймал в объектив расторопный фотограф журнала «Советский экран» Олег Мерцедин. Застывшее мгновение передаёт, что кинодива сидит на сцене и смущённо прячет улыбку: она не могла встать в узком, эффектно облегающем фигуру платье. А Паустовский застыл в растерянности.

Как известно, человеку после инсульта категорически запрещается поднимать тяжести, даже такие, как мировая кинозвезда! Но кто бы мог подумать, что перед ним преклонит колени та, которую боготворили многие великие мужи ХХ века?.. Забавная ситуация благополучно разрешилась с помощью других лиц, а Марлен Дитрих скажет потом, что Паустовский — лучший из русских писателей, которых она читала и ей очень жаль, что она встретила этого замечательного человека так поздно.

После их знакомства Паустовский прожил совсем недолго. Надеясь на выздоровление в чудодейственном климате, писатель поселился в белёных горницах Старого Крыма, неподалёку от домика Александра Грина, который всегда незримо влиял на его жизнь и творчество. Паустовский не только писал о Грине, но и редактировал все произведения любимого автора, пробивая дорогу книгам забытого в 30-х годах писателя. Городок, который мягкой стеной окружили горы, ещё многое может поведать сердцу и воображению того, кто направляется к Чёрному морю.

Там же, в Старом Крыму, мне посчастливилось познакомиться с другой поклонницей Паустовского, которая для создания музея на личные средства выкупила домик, в котором жил писатель. Конечно, впоследствии проект поддержали и Правительство Крыма, и другие единомышленники. Однако локомотивом всего сложного процесса стала заслуженный работник культуры Крыма Надежда Семеновна Садовская. Среди музейщиков Украины и Крыма она — живая легенда.

Заместитель директора музея А. Грина в Феодосии Алла Ненадо так говорит о своей коллеге: «Она — Надежда, пойдёт прямо в крокодилью пасть, чтобы достать сокровища и подарить их людям. Это же надо: на пустом месте — сделать музей! Для этого Садовская и к мэру не раз зайдёт, и с разными сложными людьми встретится, чуть не с риском для жизни. Но она будит серость, вялость человеческой среды. Такие люди — редкость». А сама Надежда Семеновна считает, что по другому жить современному романтику невозможно.

— Надежда Семеновна, ваш подарок Старому Крыму дорогого стоит. Однако, вы не финансовый воротила и не олигарх. Что же движет вами в наш прагматичный век?

— Государственное сознание простого человека. Я считала и считаю своим долгом ставить вехи русской культуры в Крыму, потому что для меня слово Отечество — великое слово, ведь я родилась в 1945 году, в Москве. Можно сказать — дитя Победы! Училась в Киеве, начинала работать в музеях Ленинграда и Пушкина, а затем и Москвы. За моими плечами десятки музеев и сотни выставок в разных городах России и Украины. Из последних работ — два музея в Старом Крыму: музей Анастасии и Марины Цветаевых в Феодосии, и музей свободного полёта в Феодосии, который я создаю вместе с нашими доблестными лётчиками — дельтапланеристами.

— Чем музейщик отличается от просвещённого коллекционера?

— Всем! У нас разное мировоззрение. Я, например, весь личный и семейный антиквариат в музеи отправила. Как автор различных экспозиций, могу искать, уговорить, выпросить для выставки различные редкие вещи. На службу людям. Наверное, такова моя миссия на земле — создавать музеи! Мне горько вспоминать, как в 90- е годы среди музейщиков, как и в целом по стране, началась нажива на государственных ценностях. Сознание людей менялось так, что некоторые работники воровали даже из Эрмитажа! А сколько музеев по всему бывшему Советскому Союзу в малых и больших городах закрылось, сколько ценностей расхищено — не сосчитать! А ведь музеи влияют на подсознание человека, расширяют сознание народа и каждого человека в отдельности, даже если он и не ходит в музей, а только проезжает мимо.

Музей — это веха, особый памятный знак для общества, формирующий культурное пространство. Возьмите маленький Старый Крым. Чем не русская сторонка, если здесь и музеи, и мемориальные доски с именами великих деятелей русской культуры? Знаю, что и в других городах Крыма настоящие патриоты создавали музеи, как, например, господин Чалый в Севастополе. Крым старался хранить русский дух, как бы политики из националистической Рады нам не навязывали другое, хотя я много лет работала в Киеве и бесконечно люблю Украину, считаю её своей родиной, как и Россию. Для меня два наших народа неразделимы

— Если вы много лет прожили на Украине, можете ли объяснить: почему там нацистская идеология захлестнула умы потомков тех людей, кто выстрадал победу над фашизмом?

— Считаю, что эта история предательства подогревалась извне. Но наши внутренние ошибки тоже нельзя сбрасывать со счетов. Это касается не только Украины. Во многих странах нацистская идеология подрастает на бездуховности общества. При том, что национальную культуру любого народа надо изучать и воспринимать в контексте мировой культуры, а не наоборот, как это практиковалось в постсоветской Украине, где национальная культура и по сей день изучается фрагментарно, в отрыве от исторической среды, с опасной окраской национализма.

Это для любого народа — тупиковый путь, так как узость мышления не приводит к прогрессу. Но украинские власти с помощью «заокеанских друзей» дали духовной деградации широкую дорогу. Однако, богатая национальная украинская культура, как и любая другая культура народов бывшей Российской империи — это часть великой русской культуры, а никак не наоборот. Но год за годом смещались истинные акценты и мы видим, что это привело к разрушающим последствиям в национальном самосознании.

— Что бы сказал сегодня великий Гоголь?..

— «Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи?..»

— Кого вы назовёте своим учителем?

— Академика Дмитрия Сергеевича Лихачёва. Лихачёв — культуролог мирового значения. Его книгу «От прошлого к будущему» я бы советовала прочитать всем современным политикам и не только. Каждому человеку надо понимать важность сохранения культурной среды. Когда в 80-е годы я работала заведующей выставочными залами на Андреевском спуске, то слушала его замечательные выступления, ведь он был куратором многих выставок и часто приезжал в Киев.

— Говорят, что в лихие 90-е годы для создания литературно-художественного музея вы «боролись» с владельцами казино — «выбивали» самое лучшее историческое здание в центре города. Какими силами?

— Я подняла всю общественность в Старом Крыму и нашла много единомышленников. Люди отозвались на мою инициативу. И чиновники тоже. А вот, когда покупала запущенный домик в зарослях лопухов, где когда-то жил Паустовский, то противники моей идеи предлагали хозяевам денег за дом в три раза больше, чем я могла предложить. Но небеса, наверное, не позволили дельцам перебить мой творческий проект.

— Какие уникальные ценности хранят музеи Старого Крыма?

— Каждый из пяти старокрымских музеев уникален. В Литературно-художественном музее для исследователей и искусствоведов интересен будет мощный архив Григория Петникова и большой архив Юлии Друниной. Это подлинные фотографии, рисунки, графика, личные вещи, документы, книги разных лет. История Юлии Друниной — это ещё одна страница жизни литературного Крыма. После смерти поэтессы в 1991 году я была в её московской квартире и хорошо знакома с её дочерью Еленой Николаевной Липатниковой — Друниной, которая часто посещает Старый Крым. Помню, как убеждала Елену Николаевну хоронить Юлию Друнину по её завещанию в Старом Крыму, рядом с любимым мужем — Александром Капллером. Так что работа собирателя музея — это собиратель и литератор, искусствовед и грузчик, чиновник и путешественник в одном лице.

— Были приключения?

— Ещё бы! Я же перевозила на себе целые клады. Как сейчас помню угрюмую Москву начала 90-х годов. Грузчиков нет. Сама простудилась, и помочь некому. Кручусь с архивами Юлии Друниной на слякотном Курском вокзале с температурой под 40 градусов. Таскаю на себе огромные коробки, переставляю с места на место, чтобы добраться до вагона. А кругом лужи, сырость, но картонные коробки нельзя замочить. У меня там ценный груз. Все люди как люди: возвращаются из Москвы с дефицитными покупками, а я с бумагами! Со стороны, наверное, думали, что я очень жадная. Так я тряслась над своими коробками всю дорогу: проверяла — как стоят, не помялись ли? Потом было, что и с лестницы трухлявой падала во время рейда за антиквариатом. Вот и хожу до сих пор с палочкой... Можно сказать, что «наша служба и опасна, и трудна», ведь из ничего создать музей не получается. Только из трудов... Наше поколение сохранило в себе безудержный романтизм в отношении к жизни. Это и даёт силу.

— Кто ваши любимые писатели, Надежда Семёновна?

— Романтики Паустовский и Грин, а так же Бунин. Люблю русскую философию Соловьёва, Бердяева, Флоренского. И часто вспоминаю стихи удивительной Юлии Друниной. Она передала то, что и я чувствую тоже — любовь к полуострову Крым:

«Я же дочерь твоя, Расея, —
Голос крови не побороть,
Но зачем странный край Одиссея
Тоже в кровь мне вошёл и в плоть?

Что я в гротах морских искала,
Чьи там слышала голоса?
Что мне чёрные эти скалы,
Эти призрачные леса?

Что мне буйная алость маков
(А не синь васильков!) во ржи?
Отчего же и петь, и плакать
Так мне хочется здесь, скажи?»


А как мы в апреле ликовали: и пели, и плакали, что снова с Россией! Тогда мы здесь в таком напряжении все прилипли к радио, телевизорам, телефонам и слушали, как же там после референдума всё сложится? А когда свершилось, я маршировала с песнями по квартире без палочки!..

— Ура! Романтики — самые здравомыслящие люди на планете Земля.

— Каждый думающий крымчанин все 23 года носил в себе эту мечту — быть в России. И вот — Победа! Ура!

Ирина Кумова