Всемирный Русский Народный Собор

Кому служит «индекс миролюбия»?

12 июня авторитетная организация Institute for Economics and Peace опубликовала ежегодно обновляемый ]]>Индекс миролюбия]]>. В этом списке Россия занимает 153-е место из 158, опережая лишь Демократическую Республику Конго, Ирак, Судан, Афганистан и Сомали. Ливия, например, занимает 147 место.

То, что Россия традиционно находится в «хвосте» позитивных рейтингов западных агентств — давно не новость и уже стало привычным явлением. Другое дело, что при ближайшем рассмотрении «аналитических материалов», предоставляемых правозащитными и прочими неправительственными организациями, возникают огромные вопросы относительно научности и объективности таких исследований в целом. А то вовсе — о душевном здоровье экспертов, составляющих очередной постыдный для России рейтинг.

В Индексе миролюбия, как утверждают его авторы, учитывается целых 23 показателя. Которые, надо признать, поистине всеобъемлющи — от количества тяжёлого вооружения и заключённых на душу населения до свободного обмена информацией, доступа к оружию, уровня коррупции, «политического террора» и теплоты отношений с соседями наравне с качеством работы правительства, осуществлением свободных выборов и количеством женщин в парламенте! Россию полагают воинственной страной из-за военного бюджета, большого количества заключенных и продолжающихся столкновений на Северном Кавказе, лидерства по экспорту обычного оружия, количеству тяжелого вооружения и числу полицейских на душу населения.

Вот только непонятно тогда, почему обладатель самого крупного военного бюджета на планете, США, занимают в рейтинге 88 место? Это при том, что ни один государственный переворот или военная операция последних 20 лет не обошлись без их участия, а порядка тысячи военных баз США по всему миру составляют 95% от их общего количества на планете. И почему бы не ввести в статистику, например, количество авианосцев, раз уж наличие в армии тяжёлого вооружения свидетельствует о качественном уровне агрессивности? К тому же, по количеству заключённых на душу населения — США впереди планеты всей. Впрочем, что говорить, если по мнению авторов доклада, доступ населения к оружию в России — выше, чем в США (с их свободным приобретением и хранением оружия), которые, якобы, равны в этом смысле Сирии.

Наиболее миролюбивые страны прошлого года, разбомбившие Ливию и вполне готовые повторить аналогичную процедуру с Сирией — Великобритания, Франция и Италия — занимают, соответственно, 29-е, 40-е и 38-е места. Зато Казахстан и Беларусь — крайне агрессивные государства, занимающие позиции под номерами 105 и 109. Понятно, что такое странное соотношение может быть объяснено лишь влиянием параметров, мало связанных с военными делами, а именно — упоминавшимися «обменом информацией», «борьбой с коррупцией» и прочая. Но, разумеется, возникает вопрос: каким образом аналитические агентства могут не только оценить эти параметры, но и выстроить сравнительную таблицу?

Об этом подробно рассказывает другое, не менее авторитетное агентство The Fund For Peace. Метод состоит из нескольких этапов. На первом «скачиваются миллионы документов», найденных в поисковых системах по ключевым словам. В конечном итоге, «от 90 000 до 115 000» источников из англоязычной прессы составляют массив данных, из которого делаются первичные выводы. Затем, к этим данным прибавляют сведения, полученные из «наиболее авторитетных международных организаций», например Transparency International и Freedom House, и при помощи манипуляций «независимых» аналитиков (что характерно, не тех, кто самостоятельно собирал информацию) получается итоговая таблица. Согласно которой Россия получается более агрессивной, чем Северная Корея, а в Камбодже людям живётся спокойнее, чем в Белоруссии. Что, впрочем, неудивительно, так как авторы сами признаются — анализируются исключительно англоязычные СМИ, не страдающие особенными симпатиями к России и ряду других государств, а критерием подлинности собранного из таких данных результата выступают оценки точно таких же правозащитных организаций.

Получается замкнутый круг — Freedom House оценивает Белоруссию на основе газетных статей, которые пишутся со ссылкой на Freedom House. Иногда этот путь чуть длиннее — в 2008 году Transparency International составило мировой рейтинг коррупции на основе данных Freedom House, полученных из отчёта Transparency International.

К тому же, все данные, по собственному признанию правозащитников, представляют собой банальное среднее арифметическое от всего многообразия принимаемых во внимание факторов, и без того никак между собой не коррелирующих в реальной жизни. Нельзя же всерьёз утверждать, что чем сильнее армия и ВПК, тем выше уровень насилия в обществе? Изучив весьма длинный список факторов, принимаемых во внимание, никак не удаётся найти ответа на вопрос — почему же этот рейтинг именуется именно Индекс миролюбия? Фактически, это некий набор данных о чём-то, собранный кем-то и обработанный как-то. На его основе можно с одинаковым успехом делать выводы как о вооружении армий, так и о феминизме. Однако несопоставимые критерии суммируются, и получается уже описанная картина.

В особых случаях международные агентства принимают решение проверить свои данные реальными наблюдениями. Это преподносится как пример наивысшей достоверности. Однако проверка проводится не за счёт репрезентативных опросов, а за счёт мнений неких «экспертов» или вовсе благодаря местным представительствам тех же самых правозащитных агентств. Очевидно, что подобные рейтинги не могут восприниматься как даже подобие реальной оценки чего-либо в какой угодно стране. Их следует понимать как средство цикличной, замкнутой саму на себя манипуляции общественным мнением — и относиться к ним соответственно.

Недооценивать влияние откровенно ангажированных отчётов на политику опасно. Все международные санкции в отношении Сирии принимались под влиянием данных, которые были предоставлены правозащитной организацией «Сирийского центра мониторинга за соблюдением прав человека» (OSDH). Глава которой — постоянно проживающий в Лондоне бакалейщик, весь штат организации — три человека, а все сведения о войне в Сирии были получены из социальных сетей. Тем не менее — именно этими данными, без какой либо их проверки, обосновывали усиление давления на Дамаск.

Александр Вишняков