Всемирный Русский Народный Собор

Русь и Таврия-Крым: истоки

Когда русские впервые пришли в Крым? С каких незапамятных времен земля древней Таврики сделалась для русских не чуждой? История эта едва ли не теряется в глубине столетий, приблизительно 12 веков назад, когда эти края впервые познакомились с северным воинственным народом русов.

В те времена Таврия, колонизованная некогда греками, была поделена на владения православной Византийской империи и Хазарского каганата. Империи принадлежала юго-западная и южная часть полуострова со столицей в Херсонесе. В IX в. эта территориально-военная единица византийского государства стала называться Херсонская фема. Основным прибыльным занятием ее городского населения была торговля: на полуострове пересекались купеческие пути с востока, запада и юга. Именно слухи о богатствах, которые сулила здешняя торговля, впервые привели в Таврию русов.

Но и задолго до того с полуострова протягивались связующие нити на земли будущей Руси. По древнему преданию из Таврии отправился вверх по Днепру апостол Андрей Первозванный, проповедуя христианство. Его стопами несколько веков шли на север многочисленные сеятели слова Божия, и быть может, доходили до земель будущего Новгорода — русская летопись приписывает подобное путешествие самому апостолу Андрею. На рубеже VIII-IX вв. начинается обратный ход — русские язычники пролагают путь «из варяг в греки» и сами знакомятся в Таврии с верой в Христа.

Первого известного нам русского князя, который первым же привел свою дружину в Крым, звали Бравлин. Этот поход на ладьях из далекого Приладожья задумывался как разведывательный и военно-грабительский. Достигнув южных берегов полуострова, русы обрушились на города и поселения от Херсонеса до Керчи. Опустошив все побережье, они напоследок штурмом взяли крепость Сугдею (Сурож, ныне Судак). О дальнейшем повествует сказание «Чудеса святого Стефана». Ворвавшись в храм Святой Софии, Бравлин был поражен припадком падучей. Он кричал своим воинам, что его схватил и душит некий святой муж, который велит ему, чтобы русы оставили все награбленное и убрались из города. Самого же Бравлина святой Стефан, епископ Сурожский, чья гробница находилась в храме, отпустил только тогда, когда тот пообещал немедленно принять крещение. Местное духовенство поспешило исполнить волю святого и окрестило князя. Только тогда он смог встать на ноги. Под влиянием этого страшного чуда приняли христианство и другие русы из окружения Бравлина.

Назад, в свои земли, русь возвращалась хотя и без добычи, но с тем, что стоило любого богатства, — с новой верой и новым знанием. Разведанный путь «в греки» и мирные отношения с Таврией сулили впредь немалые торговые прибыли, гораздо большие, чем то, что можно было взять силой. И если первое принятие христианства русами оказалось непрочным и недолгим, то общие торговые интересы отныне прочно связали Русь и Таврию.

Чуть более полувека спустя, в Константинополе, в 860 г. примут крещение киевские князья Аскольд и Дир. И еще через столетие там же станет христианкой бабка князя Владимира — княгиня Ольга. Но все же отправной точкой русского православия навсегда осталась византийская Таврия. Это звание она вновь подтвердила почти два века спустя после похода князя Бравлина, в год крещения Руси.

С первой половины IX в. русы быстро осваивались в Херсонесе и других городах крымской Византии. Славяно-норманнские воины-купцы снаряжали сюда караваны с северными товарами, оседали здесь — в обильном разноязычии, среди греков, готов, армян, хазар и прочих народностей. Русские князья каждый год также отправляли вниз по Днепру, в Херсонес и Константинополь-Царьград, огромные флотилии торговых судов. Оттого само Черное море начало прозываться Русским. А на земли Руси проникало из Таврии культурное влияние христианской Империи.

Херсонес, по-русски Корсунь, играл роль посредника между мощной Византийской империей и рождающимся государством Русь. Стоял он на берегу бухты, которая сейчас зовется Карантинной, в северной части Севастополя. Город, окруженный крепостной стеной, имел четкую планировку: длинные улицы пересекались под прямыми углами. Здесь располагалась администрация Херсонской фемы и военный гарнизон. В судоходный сезон его портовая гавань была забита кораблями и ладьями. Был в городе и русский квартал, где селились временно или постоянно купцы, ремесленники, наемники, искавшие службу в Империи. Всех их звали здесь ромейскими русами (себя византийцы именовали ромеями, то есть римлянами). Приезжали они из разных земель Руси — с новгородского севера, киевского юга, полоцкого запада, из смоленского поднепровья. Постепенно русская община расширялась, многие принимали христианство.

В 960-х гг. киевский князь Святослав разгромил Хазарский каганат. Хазарские крепости в восточном Причерноморье, Керчь и Самкерц, стали русским владением — соответственно Корчевом и Тьмутараканью. Керченский и Таманский полуострова образовали русское «наместничество» с центром в Тьмутаракани (ныне Тамань). В течение столетия с небольшим это был русский анклав, территориально очень сильно оторванный от Руси, отделенный от нее диким степным пространством.

Начиная с 1060-х гг. Тьмутаракань была «призом» для князей-изгоев, не имевших владений на Руси. Они садились здесь княжить не по закону, а по праву силы. Однако правление их было скорее формальным — они лишь брали дань с окрестного населения. Один из таких князей, внук Ярослава Мудрого Ростислав Владимирович, попытался вести более активную политику, чем задел интересы византийских властей. Приехавший в Тьмутаракань из Херсонеса греческий чиновник отравил его. Но херсониты, видимо, хорошо знавшие и уважавшие князя Ростислава, уведав о преступлении, побили чиновника камнями.

В XVIII в. на Таманском полуострове нашли каменную плиту с высеченной надписью. Она сообщала, что в 1068 г. «Глеб князь мерил море по леду от Тмутороканя до Корчева 14000 сажен». Для чего князю Глебу Святославичу понадобилось измерять ширину Керченского пролива по зимнему льду, не очень понятно. Можно предположить другое: не всех тьмутараканских князей устраивала роль просто собирателя дани, некоторые пытались утвердиться здесь как настоящие хозяева своей земли, знающие, сколько и чего есть у них под рукой.

Но это будет позднее. А в 988 г. Таврия пережила еще одно массовое «нашествие» русских. Русь в этом году находилась на переломе своей истории, крутом повороте от языческого «варварства» к христианской цивилизации. «Испытав» разные веры, киевский князь Владимир Святославич выбрал византийское христианство. Он заключил с императорами-соправителями Василием и Константином договор: ратная помощь в их войне с мятежниками в обмен на царскую сестру принцессу Анну, которую князь хотел взять в жены. Собственное крещение Владимир не стал откладывать. В купель, смывающую все прежние грехи, он вошел вместе с домочадцами зимой 988 г. в Киеве.

Родившаяся позднее «Корсунская легенда», занесенная почти век спустя в русскую летопись, гласила, что Владимир вместе с дружиной крестился в Херсонесе. Эта легенда пришла на Русь из Таврии. Там уже в середине XI в. были убеждены, что завоевывать Херсонес осенью 988 г. русское войско привел не князь-христианин, а язычник-«варвар», еще не узревший истинного Бога, исполненный вражды и гнева на христианскую Империю.

Однако гневаться князю Владимиру, новоиспеченному христианину, в самом деле было на что. Он исполнил условия договора: крестился и отправил военную помощь в Византию. В ответ же не получил ничего — ни порфирородной невесты, ни предстоятеля для киевской епархии, ни священников для крещения страны, ни прочего для обустройства русской Церкви. И тогда князь подумал о Херсонесе-Корсуне, уже давно ставшем духовным центром для пока немногочисленных русских христиан. Вот где он мог получить все потребное для просвещения своего народа. А может быть, и обрести там политические выгоды. Фема Херсон, эти северные задворки империи, нередко проявляла своеволие в отношениях с Константинополем. Князь мог попытаться «перетянуть» Корсунь на сторону Руси, установить с ним независимые от Царьграда отношения, вовлечь его в орбиту русской политики. Это стало бы достойным ответом на грубое и пренебрежительное нарушение Империей договора.

Он отправил в Херсонес посольство со своим предложением. Однако и тут получил в ответ лишь издевку. Не стерпев унижения, князь отправился с войском в Таврию. Штурм крепости не дал результата, и русская рать взяла город в осаду. Лишь через полгода она увенчалась успехом. В Херсонесе у русских обнаружился доброхот, переславший князю записку с советом раскопать и разрушить водопроводную трубу. По одной из версий это был «ромейский рус» варяг Жадьберн, по другой — местный священник Анастас.

В сдавшемся на милость победителя городе князь Владимир быстро пресек грабежи и прочие бесчинства своих людей — хотя и велел сперва казнить наместника. В Царьград он отправил послов, угрожая уже самой столице Византии войной. Императорам ничего не оставалось, как послать к нему обещанную невесту со свитой вельмож и с духовенством. В центре Херсонеса, в церкви «возле торга», произошло венчание князя и принцессы. В прочих храмах города во множестве крестились русские дружинники.

Это было время большого торжества и для самого князя Владимира, и для его дружины, и для прочих русских, бывших тогда в Херсонесе: предвестие крещения всей Руси, заря ее нового бытия. В Киеве князь стал христианином лишь по званию, в Херсонесе же сделался им еще и по сути: взглянул на себя прежнего, раскаялся в совершенном здесь насилии, внимал наставлениям духовенства. Вместо разрушенной при разграблении города церкви он велел построить новую. В обратный путь на Русь Владимир увел с собой множество священников и увез корсунские дары: храмовую утварь, кресты, иконы, святые мощи «на благословение, освящение и спасение». Ладейный караван прошел от Херсонеса вдоль всего южного берега к Керчи — оттуда в Азовское море и на Дон. Впереди морской процессии стремительно неслась на Русь, на Кавказ, на арабский Восток весть о принятии русскими христианства...

Связи Руси и Таврии начали слабеть с XII в. Уже в конце XI столетия Русь утратила Тьмутараканские владения, которые отошли к Византии. Половецкие орды, кочевавшие в причерноморских степях и нападавшие на русские земли, делали путь по Днепру слишком опасным. А в 1230-х гг. степи затопило татаро-монгольское нашествие, на долгое время оборвав контакты Руси с Таврией.

Полуостров стал частью Золотой Орды. Именно тогда, в XIII-XIV вв. он получил татарское название Крым, вероятно, по имени бывшей столицы здешних ордынских владений. Помимо татар в Таврии в те же годы обосновались итальянцы, главным образом генуэзцы. Они приобретали во владение города на побережье, основывали торговые фактории, строили крепости. Но на юго-западе Крыма сохранялся и значительный осколок Византии — православное княжество Феодоро с одноименной столицей.

Золотая Орда была терпима к иным верованиям, даже когда ее ханы приняли в XIV в. ислам. Константинопольский патриархат в это время укрепил свои таврийские епархии: Херсонскую, Сурожскую, Готскую, возвысив их до митрополий. Огонь христианства на полуострове не погасал даже в самые темные времена турецко-татарского владычества. Но русские в Крыму едва ли оставались. Их приводили сюда во множестве только пленными, угнанными с Руси для продажи на работорговых рынках. Лишь во времена князя Дмитрия Донского, во второй половине XIV в., возобновились торговые связи Таврии и Руси. В Москве заметными фигурами были «сурожские гости», купцы из Сурожа и других черноморских городов — итальянцы, греки. «Сурожскими» называли и русских купцов, плававших на юг.

С 1475 г. Крым попал под турецкое владычество. Крымское ханство, осколок распавшейся Золотой Орды, стало вассалом Османской империи. Княжество Феодоро было полностью разгромлено, его столица превратилась в турецкую крепость Мангуп-Кале. Христиане на полуострове оказались в бедственном положении. Священников нередко преследовали и казнили, многие храмы превратились в руины, церковное имущество переходило в руки мусульман. Многие христиане под таким давлением стали забывать свою веру и переходить в ислам. На всем полуострове к XVII в. сохранилось лишь четыре православных монастыря. Все крымские епархии слились в одну — Готско-Кафинскую. Кафедра ее располагалась в предместье Бахчисарая.

Но на Руси не забывали о единоверцах. Известна царская грамота 1598 г. о денежной помощи, «милостыне» четырем крымским храмам. Среди них — церковь Георгиевского монастыря «что в Корсуни». Царское «жалованье» отправлялось в обители Крыма и позднее, а к русскому государю время от времени приходили от крымского духовенства и монахов жалобы на «многие бедности и скорби».

В 1774 г. блистательной победой завершилась очередная Русско-турецкая война. Но еще до окончания ее Российская империя вынудила Турцию отказаться от всех прав на Крым и объявить его независимым. Через девять лет, в 1783 г., императрица Екатерина II своим манифестом присоединила Крым к России под именем Таврической губернии. С Крымским ханством, почти три века терзавшим русские земли разбойными набегами, было покончено. Полуостров начал быстро наполняться переселенцами из России, Малороссии, иных краев. Генерал-губернатор Новороссии князь Г. А. Потемкин развернул строительство городов Севастополь и Симферополь — базы черноморского флота России и губернского центра.

Та же Екатерина II лелеяла проект освобождения Константинополя-Стамбула от турок и воссоздания в нем православного царства. Мечта императрицы не осуществилась. Но Россия, осознавшая себя наследницей Византийской державы еще в XV в., все же обрела небольшой ее кусочек — Крым, древнюю Таврию, один из сакральных центров Русской православной цивилизации.

Наталья Иртенина