Всемирный Русский Народный Собор

Религиозная идентичность в ХХI веке: поиски ответов на вызов христианофобии

Ведущие — Дмитрий Куликов, Ольга Подолян.

КУЛИКОВ: Православная церковь, начиная с византийской и потом в России, на земную власть никогда не претендовала.

РУДАКОВ: Безусловно.

КУЛИКОВ: В отличие от Западной церкви, которая, наоборот, утверждала свое земное господство и наместничество папы от Бога на земле. Это — принципиальная разница, и она имела принципиальные последствия. Это то, о чем вы говорите. Потому что противостояние папы и императора — оно ведь было не интеллектуальным или духовным, или общественным.

РУДАКОВ: Силовым оно было.

КУЛИКОВ: Да, это была борьба за власть, вот что важно.

РУДАКОВ: Современный католицизм, конечно, далек уже от своего средневекового предшественника, но есть ведь еще историческая инерция, есть стереотипы, которые формируются веками и которые закладываются в цивилизационную матрицу…

КУЛИКОВ: Это называется культурой. То, что воспроизводится, то, что сильнее любого индивидуума, оно воспроизводится почти автоматически.

РУДАКОВ: Их изменить очень сложно. Вопрос заключается в том, что XX век, который был трагическим для Русской православной церкви, для других традиционных конфессий нашей страны, и богоборческие гонения во многом были вызваны той индоктринацией, западными идеологическими моделями, прежде всего — марксизмом в его радикальном варианте, которые привели к тому, что религия была интерпретирована как враг, как препятствие на пути к прогрессу, как барьер, который необходимо перешагнуть, для того чтобы улучшить жизнь людей. И многие люди этому искренне верили. В этом плане, к сожалению, наша страна по накалу гонений, по трагизму этого противостояния с религиозными институтами — она, конечно, превзошла Францию эпохи Великой французской революции, где тоже шли подобные процессы. Вы знаете, даже христианский календарь во Франции был отменен, и летоисчисление шло от момента провозглашения Республики. Правда, продлилось это недолго.

КУЛИКОВ: Но тут же интересный есть поворот. Очень интересный у нас с вами разговор, потому что он показывает всю широту проблематики. Ну, да, наверное, Францию времён Великой французской революции мы, может быть, и перещеголяли. Но если рассматривать противостояние традиционных религий и атеизма, и коммунизма как светской веры, потому что атеизм — это та же форма религии и той же веры, только они верят в пустое место. В радикальных своих формах — это воинствующая такая вещь. И вот если рассматривать это как религиозную войну, то в этом смысле то, что происходило в плане религиозных войн на Западе, нам даже в годы Советской власти было далеко до этого.

По материалам ]]>ВЕСТИ FM]]>